Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 94 – Елизавета Дворецкая

В голосе Браги Скальда прозвучало искреннее волнение, хотя, казалось бы, его уже ничто не способно поразить.

— Я увидел двух женщин. Одна была закутана в полупрозрачное покрывало туманов, а сама бледна, как луна, но волны синевы постоянно ходили по ее телу: то сверху вниз, то слева направо, то наискось, а то все уходили на спину, но где бы они ни находились – там сквозь тело просвечивали кости. А вторая была прекрасна, как утренняя заря, одета в платье из белых и розовых лепестков, и лепестки слетали с ее кудрявых каштановых волос, как с цветущей яблони, когда дует ветер, так что она была окружена этим легким живым облаком. Женщина-луна протягивала мне крупное черное яблоко, лоснящееся, блестящее. А женщина-заря держала яблоко поменьше, цвета червонного золота.

«Выбирай, что тебе по нраву! – сказала женщина-луна и засмеялась, а зубы ее мерцали, как звезды. – Неужели ты не захочешь разделить со мной это яблоко? Мне маленький кусочек, а тебе все остальное».

Синей правой рукой она подняла черное яблоко, оно легко прошло сквозь ее покрывало из тумана, и впилась в него зубами. Она прокусила кожицу, и по ее подбородку потек сок цвета крови. Ее правая рука стала лунно-бледной, она протянула мне это яблоко, и мякоть его там, где она надкусила, была как кровь.

Тогда и другая женщина поднесла ко рту свое яблоко, откусила маленький кусочек и протянула его мне. От ее руки на меня повеяло свежим ветерком с запахом цветов яблони, а сок в кусочке яблока блестел, как солнечный луч.

«Больше я не могу тебе дать, – сочувственно сказала она. – Твоя жизнь продлится не больше обычного человеческого срока, но и не меньше».

Я хотел сказать, что выбираю ее яблоко, но у меня не было сил. Однако они узнали, чего я хочу: женщина-луна нахмурилась, а женщина-заря вложила этот кусочек прямо мне в рот. Я не ощутил его вкуса, помню только, как его сок влажно коснулся моих пересохших губ… И тут же потемнело, они обе исчезли, а я очнулся все в том же гостином дворе, на охапке вонючей соломы. Я был насквозь мокрым от пота и слаб как тень, но уже знал, что буду жить, госпожа Хель покинула мою постель. Рядом со мной лежал мертвец. Наверное, Сокрытая Туманами отдала этому несчастному то яблоко, которое не взял я. А я выздоровел, и хотя красоты лица мне болезнь не прибавила, я ношу эти шрамы как память о благоволении Владыки Асгарда и доброте госпожи Идунн.

Некоторое время стояла тишина: люди слушали Браги Скальда, затаив дыхание, и никто не смел пошевелиться, словно те две женщины и сейчас где-то рядом. Впрочем, так оно и есть. Они всегда рядом с каждым из смертных.

— Велика же твоя удача… и сильны же твои дисы, – пробормотала королева Аса, – если ты можешь назвать себя избранником Одина. Ведь он разделил с тобой свое собственное яблоко бессмертия!

— Владыка Асов, безусловно, проявил ко мне немалое благоволение. Однако для него те двадцать-тридцать лет, которые он мне подарил с этим кусочком яблока, значат немного, а для меня это целая жизнь.

Все в теплом покое смотрели на Браги Скальда как на гостя из Асгарда, а вовсе не человека. Уделив ему кусочек от собственного яблока вечной молодости, Один почти усыновил его.

— Немного! – возразила Аса. – Ведь если из-за тебя сам Один проживет на двадцать лет меньше, то и Затмение Богов с гибелью мира наступит на эти же двадцать лет раньше!