Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 68 – Елизавета Дворецкая

— Я – сын двух убийц! – выразительно поправил Хальвдан и душевно улыбнулся сперва Олаву, а потом Йоркелю. Крупный острый нос и уверенный взгляд придавали ему сходство с вороном и наводили на мысль о Боге Воронов – Одине. – Мой отец, Гудрёд конунг, убил отца моей матери и ее брата. Убил, напав на их усадьбу внезапно, ночью. Моя мать отомстила ему по закону. И вы, – Хальвдан взглянул на свидетелей, – помните, что когда она сделала это, никто в Вестфольде не посмел ее упрекнуть. Тогда еще все хорошо помнили, что было перед женитьбой Гудрёда, и все признали законность ее мести. Если бы она не сделала этого, я не мог бы смотреть тебе в лицо, Олав, и не мог бы ни на что притязать, как жалкий сын рабыни. Но моя мать восстановила свою и мою честь. Поэтому я не откажусь от моих законных прав. Я моложе тебя годами, но не положением. Я не желаю лишнего, но полагающееся мне намерен получить. Я горжусь, что я сын такой женщины. Надеюсь, не хуже ее сумею защитить свою честь.

— Если бы мы могли спросить у отца, намерен ли он оставить тебе наследство, если бы знал, что выйдет из этой женитьбы!

— Да, ты коли умеешь говорить с богами, справишься и с этим! – бросил Йоркель.

— Готов доказать, что я – сын своего отца и не менее храбр, чем он.

Хальвдан в упор глянул на Олава, и в его блестящих глазах тот увидел намек на поединок. И перепугался так откровенно, что это поняли все: более грузный, с больной ногой, Олав не смог бы достойно выступить против младшего брата, если того научили держать меч в руке, – в чем не приходилось сомневаться.

— Пойди поговори с ним, – насмешливо сказал Йоркель. – Время сейчас подходящее.

— С ним… с отцом? – Хальвдан высоко поднял брови.

— С Гудрёдом конунгом. В эту пору, когда земля пробуждается, мертвые хорошо слышат живых. Проведи ночь на его кургане, может, он выйдет и поговорит с тобой. Уж не знаю, что у вас выйдет за беседа и отнесется ли он к тебе по-доброму. Но если ты к утру останешься жив… – Йоркель усмехнулся. – Права твои будут признаны.

— Я согласен, – легко ответил Хальвдан.

— Учти: едва ли нрав нашего покойного конунга улучшился от пребывания в Хель.

В голосе Йоркеля слышала многозначительность тайной мысли, но предложение даже раззадорило Хальвдана.

— Я это сделаю.

— И знай: мы присмотрим, чтобы ты не сбежал в темноте переждать где-нибудь в постельке.

— Тем лучше: больше свидетелей – больше славы. Я пойду прямо в эту ночь. Только… пусть меня проводят к кургану.

Только сейчас Хальвдан опустил глаза: разумеется, он не мог знать, где находится курган его отца. Йоркель понял его замешательство и снова ухмыльнулся щербатым ртом:

— Тебя проводят.

Семнадцать лет назад, собираясь отомстить мужу, королева Аса все тщательно продумала. Она выбрала Каупанг как ближайший к Агдиру край Вестфольда; после случившегося она смогла быстро покинуть владения покойного мужа и попасть на родину. Гудрёда похоронили недалеко от места гибели, его курган высился над морем, охраняя границы родовых владений. Вокруг него раскинулось множество больших и малых погребений, но никто поблизости не селился, местность оставалась пустынной. Встреча между живым сыном и мертвым отцом – первая встреча, не считая тех давних, когда Хальвдан был грудным младенцем, – должна была произойти при свидетельстве одних лишь богов. Это условие совсем не понравилось дружине Хальвдана. Переглянувшись с Браги Скальдом и с Ингебертом Жаром, Эльвир сразу сказал: