Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 191 – Елизавета Дворецкая

Звучный голос Браги Скальда набирал силу, цветы на ветвях яблони начали мерцать: одни алым отблеском зари, другие – холодноватым лунным светом. Вокруг же самой яблони сгустился мрак: не обычный ночной мрак, которого в эту пору года не бывает даже в полночь, а иной, некая завеса мглы, отделяющая небольшую поляну вокруг яблони от всего внешнего мира. Браги ощущал плотность этой преграды, но его это не пугало. Он ясно чувствовал силу каждого собственного слова, и это рождало в нем двойственное, из двух противоположных частей ощущение: как будто он поет о давно миновавших временах, где все уже случилось и ничего нельзя изменить, и как будто в эти самые мгновения он своим пением творит будущие судьбы тех, о ком поет. И еще он ощущал, как огромна эта сила и как мало́ перед ней его смертное человеческое тело. Ведь так – когда-то давно, прямо сейчас, в грядущем – существуют боги.

Браги Скальд закрыл глаза, глядя прямо в завтрашний день и сплетая из слов ткань грядущих событий. Он знал много похожих сказаний. Достанется ли дева тому, кому суждена изначально, или чужая удача окажется сильнее? Кого светлой деве суждено встретить на пороге чертога после битвы – избранного ею жениха или его соперника?

Браги Скальд умолк, но играть не прекратил. Звон струн летел вверх, в ветви яблони, словно приглашая кого-то другого подхватить и продолжить песнь. Дать ответ…

Браги открыл глаза. Теперь он был здесь не один. Справа под кроной дерева сидела девушка с кудрявыми каштановыми волосами, в легком платье цвета яблоневых лепестков, белых, розовых и алых. А слева, на несколько шагов дальше, растянулась на траве другая – в одежде из лунного света и ночной мглы. Ее лицо было миловидно, но любоваться ею мешала прозрачность кожи, открывающая кости. Прозрачность эта была не сплошной, а волнами перемещалась по телу, из-за чего лицо девушки порой принимало вид голого черепа, а прекрасные руки и ноги делались частями скелета. Обе источали яркую привлекательность, хотя и совсем разную: в мягкой красоте Идунн хотелось раствориться и жить вечно, а влечение к Хель затягивало в холодную бездну, обещало наслаждение потери себя. Браги Скальд уже знал, как опасно видеть их обеих одновременно – тут недолго сойти с ума, и старался смотреть между ними, не сосредоточиваясь ни на одной.

— Как ты хорошо спел! – Девушка в яблоневом платье улыбнулась. – Но каков же будет конец?

Браги Скальд смотрел на нее лишь краем глаза, но и так душу заливал восторг. Как она была хороша – сама воплощенная нежность раннего лета, свежего и теплого. Серовато-зеленые глаза блестят, как роса на листве, волосы мягкого теплого оттенка манят к ним прикоснуться, на нежной коже золотятся веснушки, а при виде ее розовых щек и алых губ делается ясно, чья сила согревает все на свете цветущие яблони.

Лунная девушка рассмеялась и села, обхватив руками колени.