Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 82 – Андрей Глухарёв

— Это не сыр! — Лира выглядела так, словно её вот-вот хватит удар. Она схватила Харгрима за рукав, пачкая пальцы в пороховой гари. — «Круглая головка» — это «луна»! «Белое ведро» — это «Жемчужный Город», Эре-Нергал до его падения! В текстах Коллегии его всегда называли Белым Сосудом Востока! Строка означает: «Когда луна истечёт кровью над Жемчужным Городом»! Это пророчество о начале Сна Дракона! О том времени, которое наступило прямо сейчас!

— Луна у них из сыра, город из устриц… — проворчал Харгрим, но смеяться перестал. Стёкла его медных очков отражали жёлтый огонь факела, и в глубине маленьких глаз-бусинок на мгновение промелькнула тень сомнения. Гном почесал бороду, выуживая застрявшую крошку сухарей. — Ну ладно, пусть будет луна. Но третья строка? Объясни мне третью строку, умница! «Тяжёлый головной убор лежит там, где строитель зажал пальцами сточную трубу нужника».

Гном победно скрестил руки на груди.

— Ну? Великий строитель уронил корону в дыру сортира и не смог достать, потому что пальцы застряли в трубе? Это же классика убогой человеческой инженерии! Постоянно что-то роняете в канализацию, а потом вызываете наших мастеров, чтобы мы разгребали ваше…

— Это не нужник… — прошептала Лира.

Её голос вдруг потерял всю прежнюю запальчивость. Стал ровным, тихим и каким-то стеклянным. Обиженный румянец мгновенно сошёл со щёк, оставив неестественную пугающую бледность. Она медленно опустила руки.

Ф-ф-ф-ш-ш-у-у-ух… — раздался в углу очередной безнадёжный вздох костяной трубки Крэга. Здоровяк огорчённо вздохнул и снова принялся пилить.

Лира не шевелилась. Она смотрела на чёрный оникс так, словно из под него прямо сейчас выползала ядовитая змея. Пальцы медленно, почти инстинктивно потянулись к плитке. Она обхватила её за края, бережно приподняла над бальзамировочным столом и поднесла к самому лицу.

— Лира? — негромко окликнул я, отлепляясь от колонны. Во мне зашевелилось нехорошее предчувствие. — Что там?

Волшебница не ответила. Она медленно перевернула ониксовую плиту обратной стороной.

Там не было полировки. Задняя часть — шершавая, грязная, со следами какого-то раствора. Молчун, когда осматривал плитку в замурованной комнате Архива, наверняка счёл эту сторону незаслуживающим своего высокого внимания. Но Лира… её пальцы медленно скользнули по самому краю, у стыка, где камень был сколот. Там, под слоем вековой окаменевшей грязи, виднелись тонкие неглубокие царапины. Не изящные руны Жемчужных Королей. Поспешные, грязные царапины, сделанные наспех острием железного стилуса или простым гвоздём.

— Очисти её, — приказал я, подходя ближе.

Харгрим молча вытащил из-за пояса жёсткую щётку из свиной щетины — которой обычно чистил запальные трубки своих бомб — и аккуратно, без лишних слов, принялся водить по задней стороне плиты. Чёрное крошево и вековая грязь посыпались на стол бальзамировщиков.

Под ними открылась короткая строка. Всего несколько символов.

Лира всматривалась в них, губы беззвучно шевелились, переводя знаки один за другим. Харгрим тоже склонился над столом, очки сползли на самый кончик носа. Гном шумно втянул воздух.

— Так… — пробормотал он, и в его голосе впервые за всё время исчезла всякая издёвка. Перевёл взгляд на Лиру, потом снова на оникс. — Тут написано… буквально. Без ваших лунных соплей. «Строитель спрятал тяжёлый убор в своей каменной коробке. Большой глаз слеп к его подвалу».