Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 80 – Андрей Глухарёв

Хрупкий стеклянный щуп. Инструмент для поиска магических ловушек. Совершенно бесполезный в грубой драке и готовый разбиться вдребезги от неосторожного удара.

Я подошёл к длинному испещрённому желобами столу бальзамировщиков. Мышцы спины заныли, когда я скинул с плеча кожаный мешок. Пальцы — всё ещё дрожащие от напряжения — расстегнули пряжки. Я достал сверток. Ткань, в которую он был завёрнут, пропиталась пылью, но содержимое оставалось холодным.

Я развернул тряпицу и с негромким сухим стуком положил прямоугольную плитку из чёрного оникса на каменную столешницу. В свете гномьего факела тускло блеснула кроваво-золотая вязь древних рун. В левом верхнем углу хищно скалилась идеограмма: перечёркнутая чаша с тремя каплями. Знак Жемчужных Королей. Знак Венца.

Молчун не произнёс ни звука, оставшись в тени. Бран и Харгрим замерли, глядя на артефакт, но не решаясь подойти ближе. Они нутром чувствовали, что эта штука пахнет смертью сильнее, чем все разбросанные по полу кости.

Я перевёл взгляд на Лиру. Она жалась к колонне, испуганно глядя то на меня, то на чёрную плиту.

— Подойди сюда, пташка, — мой голос прозвучал сухо, по-деловому, без малейших предисловий. Я постучал пальцем по ониксу. — Мне нужно то, чему обучают в Коллегии. Вот тебе кусок древнего наречия. В нём зашифровано место, где лежит нужная нам вещь. Расшифруешь метафору про «плачущую луну» и «слёзы короля» — и, возможно, мы выберемся из этого проклятого города до того, как нам всем оторвут головы. У тебя есть время до утра. Работай.

Пока Лира была занята изучением плитки, я отошёл на два шага и прислонился спиной к избитой временем колонне, позволив рукам бессильно повиснуть вдоль тела. Редкий, почти чуждый для меня момент: от меня ничего не зависело. Я не умел читать мёртвые наречия. Не умел разгадывать метафоры жрецов, которые перед смертью забавлялись поэзией. Вся моя жизнь строилась на действии — на точном расчёте усилия, на мгновенном выборе между прыжком и ударом, на бесшумном скольжении в тенях. Сейчас я был просто зрителем в чужой игре, и это вызывало ощущение беспомощности.

Я скользнул взглядом по верёвке, уходящей в провал окна. Там, снаружи, Эре-Нергал медленно ворочался в своём зачарованном сне. Наш запас времени таял, как сало на раскалённой жаровне. Воронка багрово-чёрных туч над Дворцом Слёз медленно, но неумолимо сжималась, закручиваясь в плотный гнойный жгут. Сколько у нас осталось? День? Полтора? Если Призыватель со своими козлоногими ублюдками уже на пути к усыпальницам, то мы торчим здесь, как клопы под матрасом, надеясь на чудо.

Раздался странный звук, и я скосил глаза обратно в башню. Крэг сидел на полу, широко раздвинув огромные закованные в помятую сталь колени. В его массивных руках покоился длинный полый обломок бедренной кости — сухой, грязно-жёлтый, найденный в куче мусора у стены. Здоровяк держал маленький тупой напильник, позаимствованный из походного набора Харгрима, и с бесконечным, почти священным прилежанием выпиливал в кости небольшое круглое отверстие. Каждые несколько минут он останавливался, подносил кость к своим изуродованным шрамами губам и изо всей силы дул.

Ф-ф-ф-шуууух… — вырывался из костяной трубки мягкий, пустой, совершенно глухой звук, похожий на вздох умирающего.