Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 79 – Андрей Глухарёв

Я отпустил его, брезгливо оттолкнув. Харгрим возмущённо поправил воротник, но промолчал — видимо, разглядев в моих глазах то, что обычно заставляет людей держаться от меня подальше. Бран, выступив из темноты, молча подошёл к окну и принялся быстро втягивать гномью верёвку, проверяя, не привлёк ли шум нежелательное внимание снаружи.

Молчун всё это время стоял в тени у подоконника и теперь беззвучно скользнул вглубь зала, растворившись во мраке. Никто не спросил, где Даррен. По моему лицу и тому, что в окне больше никто не появился, всё было предельно ясно. В командах наёмников не принято устраивать истерики по не вернувшимся. Меньше ртов — больше доля. Таков закон тракта.

Я отвернулся от гнома и обвёл взглядом наше временное убежище.

Слово «убежище» всегда вызывало у меня горькую усмешку. В Столице убежищем называют чердак над воровским притоном или заброшенный склеп на городском кладбище — место, где можно выспаться, зная, что стража не сунет туда нос. Здесь, в Эре-Нергале, концепция безопасности не существовала в принципе. Эта башня была просто каменной коробкой, которая отделяла нас от хищников чуть более толстыми стенами, чем обычно. Не дом. Гроб с замком, который мы по глупости закрыли изнутри.

Мой взгляд скользнул по отряду, выхватывая их из полумрака. Я смотрел на них не как на товарищей по несчастью, а как вор смотрит на инструменты, разложенные на бархате перед сложным делом. У каждого — своя функция. У каждого — свой предел прочности.

Крэг. Гигант уже вернулся в свой угол и флегматично привалился к стене. Лом. Тяжёлый, надёжный железный лом. Им не вскроешь шкатулку с секретом, но если нужно вышибить дубовую дверь вместе с петлями — лучшего инструмента не найти. Не задаёт вопросов, не сомневается, не боится. Просто бьёт, пока не скажешь остановиться.

Харгрим. Подрывник недовольно сопел, собирая разбросанные чаши. Бутыль с алхимической кислотой. Разъедает любую преграду, решает самые тупиковые проблемы. Но если забудешь о технике безопасности — прожжёт собственную плоть до костей. С ним нужно держать ухо востро: его гордыня рано или поздно втянет нас в неприятности.

Бран. Горец перевязывал верёвку, хмуро поглядывая в мою сторону. Крепкая отмычка-натяжитель. Гнётся, но не ломается. Не самый тонкий инструмент, зато держит форму под давлением. Примет на себя вес, когда потребуется.

И Молчун. Я скосил глаза в тот угол, где слилась с темнотой его фигура. Мастер-ключ. Идеальное лезвие, которое режет без звука и сопротивления. Проблема в том, что я не знал, в чьих руках этот ключ на самом деле находится. И когда он повернётся против меня.

А Даррен… Даррен был отмычкой из дешёвой стали. Снаружи блестящей, но с трещиной внутри. Когда давление в замке стало критическим, трещина разошлась. Отмычка сломалась, оставив обломок в скважине.

Мои мысли прервало движение в самой тёмной части зала. Из-за массивного основания обрушившейся лестницы показалась фигура.

Лира.

Она не вышла на свет факела, оставшись стоять на границе теней. Волшебница куталась в свою необъятную синюю мантию, сжимая края на груди побелевшими пальцами. В тусклом свете лицо казалось прозрачным, как пергамент. Я заметил маленькую приметную деталь: когда она увидела меня, напряжённые плечи внезапно опустились, а руки, до этого стискивавшие ткань, бессильно разжались. Она судорожно выдохнула. Девчонка не отдыхала. Она сидела в этой темноте, слушала грохот обрушающихся зиккуратов вдалеке и мысленно уже хоронила нас. Была уверена, что мы не вернёмся. Что они останутся здесь одни, запертые в древней башне, ожидая, когда за ними придут.