Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 43 – Андрей Глухарёв

На пару секунд в древней бальзамировочной повисла тяжелая пауза. Харгрим уставился на здоровяка так, словно у того внезапно выросла вторая, еще более тупая голова.

— Вот именно, — ледяным тоном подытожил я, обрывая этот балаган. — Бран, если наш уважаемый мастер Подкаменья потянется к своему пороху, чтобы решить проблему «по-гномьи» — бей его эфесом по затылку. Не раздумывая. Разрешаю бить дважды, чтобы наверняка.

Горец плотоядно ухмыльнулся, обнажив щель между зубами, а гном лишь злобно сплюнул в пыль, пробормотав в бороду что-то витиеватое про «ущербных человеков».

— Если к утру мы не вернемся… — я выдержал паузу, глядя северянину в глаза. — Не ждите. Уходите через стоки обратно.

Бран не стал спорить или клясться в вечной верности. Он знал правила. Мы не семья, мы наемники. Я поправил перевязь, перекинул ноги через холодный каменный подоконник и бесшумно скользнул вниз.

Веревка обжигала сквозь перчатки, пока я быстро стравливал ее сквозь пальцы. Мои сапоги коснулись брусчатки без единого звука. Я тут же присел, сливаясь с основанием башни, рука на рукояти меча. Никого. Двор был мертв и пуст. Громкие идиоты с алхимическим огнем действительно оказали нам услугу — они сработали как сочный кусок кровавого мяса, стянув на себя всю местную падаль. Наш путь удлинялся, но из него исчезла львиная доля случайных встреч. Вскоре рядом со мной, словно сгустившаяся тень, опустился Молчун. Он даже не согнул коленей при приземлении, просто перетек с веревки на камень. За ним, тяжело пыхтя и сдерживая лязг доспехов, съехал Даррен. Наемник выглядел нервным: его била мелкая дрожь, а шрам на лице побелел еще сильнее.

Я не собирался вести их по земле. Улицы Эре-Нергала были траншеями для убоя, идеальным местом для засад. В нашем ремесле любой вор-первогодок знает: если на улицах облава, уходи наверх. На «тропу горгулий». Я кивнул на примыкающее к нашей башне здание. Это был типичный для местного стиля ступенчатый дом, чья верхняя терраса находилась всего футах в пятнадцати над землей. Кладка местами обвалилась, образовав удобные, глубокие выбоины.

Я пошел первым. Цепляясь за выступы, подтягиваясь на кончиках пальцев, я взвился по стене с привычной легкостью. Камень крошился, но держал вес. Перевалившись через край плоской, усыпанной сухими костными иглами крыши, я подал руку. Молчун ее проигнорировал — он взобрался по отвесной стене с такой выпендрежной грацией, словно для него не существовало законов притяжения. Просто скользнул вверх, цепляясь за незаметные даже для меня трещины, и оказался рядом. Даррен лез последним. Он был тяжелее, не привык к таким маневрам, а усталость брала свое. На середине пути его левый сапог соскользнул с выщербленного кирпича. Камень с сухим щелчком вырвался из кладки и полетел вниз. Даррен судорожно повис на одних руках, издав сдавленный, хриплый стон, а кусок кирпича глухо ударился о брусчатку.

Я замер, положив ладонь на ложе арбалета, и прислушался к туману. Тишина. Только ветер трепал полы моего плаща. Я перегнулся через край, схватил Даррена за ремень на плече и с силой втащил на крышу. Он рухнул на живот, загнанно дыша в пыль.

— Держи ноги ровнее, Даррен, — прошипел я, не скрывая раздражения. — Еще раз оступишься, и лучше сам прыгай вниз.