Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 46 – Андрей Глухарёв

— Теос милосердный… — всхлипнул арбалетчик. У него сдали нервы. Он нажал на спуск.

Арбалет сухо щелкнул. Болт пробил переднего упыря навылет, пригвоздив его к камню, но тварь даже не вскрикнула — просто начала яростно выдирать стрелу из своей гнилой плоти. А остальные четверо с пронзительным, булькающим визгом бросились вперед.

Солдат со щитом с ревом шагнул навстречу, пытаясь закрыть раненого. Он ударил кромкой щита одного гуля, отбросив его к стене, но двое других мгновенно запрыгнули на него. Их когти заскрежетали по броне, ища прорехи. Арбалетчик, бросив бесполезное оружие, выхватил короткий меч, но упырь оказался быстрее. Тварь метнулась ему под ноги, опрокинула на спину и, навалившись всем весом, вонзила зубы в незащищенную шею над воротником кирасы.

Вопль арбалетчика резанул по ушам, отразился от стен и улетел куда-то вверх, к безучастно нависающей над городом воронке. Умирающий у стены лишь слабо дернулся, когда последний гуль вцепился ему прямо в открытую рану на животе, начиная выдирать скользкую требуху.

Я смотрел на это с отстраненным равнодушием. Мое лицо не дрогнуло. Я не испытывал ни сострадания, ни желания вмешаться. Это не моя война, не мои люди и не мои проблемы. Тот, кто лезет в чужую драку ради звонких монет, нередко просыпается в сточной канаве с перерезанным горлом. Эти идиоты получили то, за чем пришли.

Я скосил глаза на Молчуна. Тот тоже наблюдал за бойней внизу. В его выцветших глазах не было ничего. Совершенно ничего. Он смотрел на то, как людям рвут глотки, с тем же интересом, с каким обычно смотрят на доску или придорожный камень.

Поймав мой взгляд, безымянный наемник едва заметно кивнул. Я ответил таким же коротким кивком. Мы поняли друг друга без слов. Нежить занята едой, значит, у нас есть время и есть возможности.

Я бесшумно отполз от края крыши, стараясь, чтобы пряжки на куртке не звякнули о камень. Поднялся на ноги. Даррен вопросительно смотрел на меня, стоя в нескольких шагах позади. Его глаза умоляли о хороших новостях.

— Герб с вепрем. Люди Валериана, — тихо сказал я, отряхивая пыль с груди. — И их только что вычеркнули из списка живых.

Даррен сглотнул, но ничего не сказал.

— Идем, — я указал рукой в сторону чернеющих вдали исполинских куполов внутреннего кольца. — Пусть Валериан и его золото гниют здесь вместе с ними. У нас своя цель.

И, не оборачиваясь больше на тупик, откуда всё еще доносилось влажное чавканье, я разбежался и прыгнул на следующую крышу, продолжая наш путь сквозь бесконечные тени Города Мертвых.

Крыши Эре-Нергала выматывали душу не хуже, чем его улицы. Мы двигались перебежками, словно блохи по хребту издохшего пса, перепрыгивая через узкие провалы тупиков и балансируя на осыпающихся карнизах. Мои мышцы ныли от постоянного напряжения, но я не сбавлял темпа. Старые воры говорят: пока ты в движении — ты цель; когда ты остановился — ты труп. Наконец, архитектура начала меняться. Террасы расступились, открывая перед нами широкое пространство. Я вскинул кулак, и мы втроем плавно стекли в глубокую тень за остатками какой-то древней голубятни или, возможно, алтаря.

Добрались.

Зал Архивов совершенно не походил на те подавляющие, вытянутые к небу зиккураты, которые мы миновали по пути. Его здание сжималось в землю, приземистое, тяжеловесное, раскинувшееся вширь, словно исполинская жаба, увязшая в серой грязи. Стены из темного пористого камня, лишенные окон на первых этажах, переходили в массивный купол. Купол, когда-то, вероятно, покрытый медью или золотом, теперь позеленел от ядовитой патины и времени, сливаясь по цвету с гниющим небом. По всей его окружности торчали короткие каменные трубы вытяжек, похожие на обломанные шипы на панцире черепахи.