Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 116 – Андрей Глухарёв

Я знал это чувство. Так пахнет воздух в подворотне, когда за твоей спиной щелкает затвор тяжелого арбалета.

Сон Дракона закончился.

Тот-Кто-Во-Тьме снова сидел на троне во Дворце Слез, и его Око из кости мертвого зверя распахнулось, заливая город всевидящим, парализующим взором. Хозяин вернулся домой и обнаружил, что парадные двери вышиблены, замки сломаны, а внутри гуляют незваные гости. И теперь вся эта исполинская машина смерти будет неотвратимо, улица за улицей, этаж за этажом искать тех, кто посмел нарушить ее покой.

Я медленно втянул тяжелый воздух сквозь стиснутые зубы, проверил, легко ли скользит меч в ножнах, поправил воротник куртки. Страх — это хорошо. Он заставляет кровь бежать быстрее, а мозги работать четче. Главное — не дать ему сковать ноги.

Я сделал первый шаг в холодную, пахнущую древней пылью темноту коридора.

— Держитесь след в след. Кто наступит на нажимную плиту — я перережу ему горло раньше, чем это сделает ловушка. Пошли.

Я шел первым, выставив левую руку чуть вперед, едва касаясь кончиками пальцев в изодранной перчатке стены слева. Правая намертво сжимала рукоять обнаженного кинжала. Шаг. Плавный перекат с пятки на носок. Пауза. Вслушаться. Снова шаг. Глаза, привыкшие к подворотням Кожевенного ряда, медленно отвоевывали у окружающего мрака хоть какие-то оттенки серого.

Сколько мы шли, сказать было невозможно. В таких местах время теряет смысл, растягиваясь в одно бесконечное ожидание.

Постепенно узкий коридор начал расширяться. Воздух стал прохладнее, а под подошвами вместо сплошного выщербленного гранита появились правильные стыки. Квадратные плиты. Я остановился и опустился на одно колено. Стянул перчатку, провел голыми пальцами по стыку между плитами. Зазор был слишком ровным — лезвие бритвы не просунешь. И ни грамма раствора. Плиты просто лежали в своих гнездах. Нажимной пол. Классика жанра. Пальцы скользнули дальше и наткнулись на что-то влажное. Я растер субстанцию между подушечками. Липкая, тепловатая, с запахом, от которого к горлу мгновенно подкатила тошнота, — жженая кость, сера, сырое мясо. Черная кровь козлоногих.

— Призыватель прошел здесь, — едва слышно произнес я в темноту. — Он не стал заморачиваться с обходом ловушек. Пустил вперед мясо. Держитесь моего следа. Ступайте ровно туда, куда ставлю ногу я.

Я поднялся и двинулся дальше, выискивая в слабом, едва зарождающемся впереди сером свете отметины на камнях. Теперь они были видны: глубокие вмятины от раздвоенных копыт, капли черной слизи, прожегшие в плитах неглубокие каверны. Демоны Бездны шли впереди хозяина, как живые тараны.

Мы продвигались по галерее мучительно медленно. Пол уходил под уклон. Вскоре серый свет стал ярче, обнажив причину своей тусклой люминесценции. Галерея упиралась в глухой поворот. И весь этот угол выглядел инсталляцией из ночных кошмаров мясника.

На полу лежал козлоногий демон — точнее, то, что от него осталось. Тварь была разорвана на куски, но кровь вокруг не текла. Она застыла. И не только кровь: нижняя половина туловища, массивные ноги и часть торса покрывала толстая корка желтоватой полупрозрачной слизи. Слизь слабо, лениво пузырилась, испуская тот самый тусклый свет. Там, где она касалась плоти, мясо и хитин теряли цвет, превращаясь в пористый грязно-желтый камень. Демон окаменел заживо в тот самый момент, когда его разорвало на части.