Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 111 – Андрей Глухарёв

— Хорошая работа, пташка, — бросил я, проходя мимо. — Запомни, как ты это сделала. Может пригодиться еще раз.

Она вздрогнула, неуверенно кивнула и спрятала руки в рукава мантии.

Молчун, как обычно, молчал. Он стоял над трупом гвардейца, разглядывая разрубленную шею, потом обмякшие руки мертвеца. Едва заметно кивнул — не мне, не в благодарность за спасенную жизнь, а просто себе. Так плотник кивает, оценив качество древесины. Словно бы он изучал предел возможностей Призывателя.

— Уходим, — скомандовал я резче обычного. — Быстро. Без остановок.

Мы пошли — не крадучись, не прощупывая каждый шаг, а почти бегом. Напряжение боя еще держало тело, притупляя боль в усталых мышцах, а низкий гул со стороны Дворца Слез подгонял нас в спину лучше всякого кнута.

Лабиринт начал меняться. Подавляющий черный камень первого кольца стал уступать место другому. Улицы здесь не тянулись прямыми линиями, к которым мы уже успели привыкнуть, — они извивались, закручивались по какой-то древней, непостижимой логике.

Скоро стены расступились, и мы вышли на небольшой двор, спрятанный между трех глухих зиккуратов.

Я замедлил шаг, инстинктивно присев.

Здесь все было иным. Мостовая состояла не из желтых квадратных плит, а из огромных неровных блоков серого камня — выветренного, шершавого, в глубоких трещинах. От него веяло такой древностью, что черные барельефы Жемчужных Королей казались на его фоне новоделом. Орнаменты под ногами были не клинописью, не изображениями крылатых химер и не профилями надменных правителей. Грубые, примитивные знаки, вырубленные глубоко и небрежно: спирали, концентрические круги, изломанные линии, похожие на удары молний или корни деревьев. Они покрывали весь двор, сплетаясь в узор, от которого начинала плыть голова, если смотреть слишком долго.

Это место существовало раньше, чем Эль-Карнах заложил первый камень своей гробницы. Фундамент, на котором выросла империя, а после нее — проклятие, её уничтожившее.

В центре двора, на перекрестье грубых спиралей, находился колодец. Без надстройки, без ворота, без бадьи — просто круглая дыра в сером камне, шага в три поперек. Края стерлись от времени или прикосновений. Внутри, вбитые прямо в стенку, уходили вниз толстые ржавые скобы.

А из колодца исходил свет. Глубокий, ровный, холодный, сапфировый. Он не отбрасывал теней, не плясал на стенах — просто сочился из глубины, как вода из родника, мягко подсвечивая края отверстия.

— Это… похоже на Усыпальницу, — неуверенно прошептала Лира.

Она шагнула вперед, зачарованная сиянием. Страх перед мертвецами на миг отступил перед академическим любопытством.

Я выставил руку, останавливая ее.

— Не спеши, пташка. Знаешь, что это за свет? — спросил я, не отрывая взгляда от колодца.

Лира всмотрелась в синеву, ноздри чуть дрогнули.

— Я не чувствую магии, — растерянно сказала она. — Совсем. Любая магия оставляет след — привкус металла на языке, дрожь. А этот свет… пустой. Он просто есть, но его природа не подходит под понятия Коллегии.

— Великий Архитектор не доверял магии, — сухо вставил Харгрим, разглядывая колодец с нескрываемым профессиональным уважением. — Чтобы не привлечь внимание Того-Кто-Во-Тьме.

Логично. Чтобы спрятать что-то от бога, видящего через магию, нужно использовать то, что лежит за пределами его понимания.