Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 64 – Екатерина Гичко

— Ханёна я призна̀ю, — сказал он наконец. — Ирреса и господина Наэша узаконю, и они смогут гулять вне твоего тела.

Ожидающая наказания Лирка виновато закусила губу. Её в очередной раз не наказали, и она была рада, и не рада. Чувство вины разрослось, и она подозревала, что это и станет её наказанием.

— Но тебе я ещё отомщу, — мужчина полыхнул глазами. — Жди. Не напрягайся так. В жестокости мне с тобой не сравниться. Своей жене я вредить не буду.

— Что? — не поняла Лирка. Она даже не сразу поняла, что услышала. Просто осознала, что прозвучала какая-то неправильность.

— Тюрьма отменяется, — для непонятливых расшифровал Риш. — Ты самая злостная преступница в моём окружении! И при этом выглядишь невиннее всех!

— Нет-нет, я не про это! — замотала головой Лирка. — Я… про жену?..

Узээриш тут же нехорошо прищурился и приподнял левую бровь.

— Я не собираюсь противиться тому, что вы станете отцом Ханёна, — сказала Лирка. — Вы… наверное, хотите сделать как правильно, но не нужно… женитьбы. Меня не волнуют слухи, я справлюсь с этим.

— Ты… дура, — почему-то оскорбляя её, хайнес сам выглядел оскорблённым. — Боги, во что я вляпался? — яростно растерев лицо, Риш уставился на растерянную женщину. — Мы женимся. У нас сын. Как честный мужчина…

— Вы хайнес, — напомнила Лирка. — Вам простят. И даже мне простили бы, будь я происхождением выше. Мне, собственно, только за происхождение и будут тыкать.

— Я не хочу, чтобы моего сына звали бастардом! — вскинулся Риш.

— Его всё равно будут так звать, — тихо заметила Лирка. — Господин, я не из вашего круга. Но я усердно училась, смотрела по сторонам и многое замечала. Ваше окружение никогда не забудет, ни кто я такая, ни когда родился мой… наш сын. Брак не изменит это. Только усугубит наше с вами положение. Мы разные. Непросто разные… Мы не подходим друг другу. Вы яркий, красивый… великолепный, — она отчаянно льстила. — Вы сам хайнес. За вами стоит роскошное прошлое вашей семьи. Подвиги, множество воспетых в легендах деяний… Вы унаследовали от своих предков огромное богатство… я не только о золоте. Я не вижу себя рядом с вами. Рядом с вами я вижу красивую женщину, утончённую… действительно женщину. Может, не с таким великолепным прошлым, как у вашей семьи, но всё же с прошлым. Которая будет сиять рядом с вами, как драгоценность. Это не я, господин.

Напоминать о том, что он в неё влюблён, Риш не стал. И без того было пакостно. Описывая его возможную жену, Кая описала тех женщин, которые ему обычно нравились. Красивые, утончённые, чаще всего женщины его круга, с которыми у него было много общего: взгляды на жизнь, увлечения, порой даже вспоминания.

Но почему-то ни в одну из них он не влюблялся.

А вот в Каю, тёмную нелюдимую Каю, иногда жестокую, но чаще неуверенно заботливую, смог влюбиться.

Риш уже думал, что его душа, сердце и разум никогда не придут к согласию и не выберут одну женщину. Когда разум восхищался, душа и сердце оставались глухи. Когда трепетало сердце, разум находил изъяны, а душа тянулась в другую сторону. Когда нисходило тепло в душу, разум язвительно намекал, что столь светлая женщина, сумевшая тронуть его, не подходит на роль любовницы, а сердце шевелилось как-то вяло, кровь не бурлила. К Кае тянулись и разум, и сердце, и душа. Сердце потянулось первым, разум отозвался последним.