Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 62 – Екатерина Гичко

— Простите, — выдохнула Лирка.

— Какой толк с твоих извинений? Они не вернут прошедших лет! — ярился хайнес. — Может, у тебя хотя бы возникала мысль признаться? — Риша откровенно ужасало, что он реально мог никогда не узнать о ребёнке, если бы не случай.

Женщина просто на него посмотрела, и Риш зарычал.

Эта невыносимая женщина конечно бы ему не призналась!

— Я не могла сказать, — Лирка наконец проглотила противный ком, перекрывающий горло, и заговорила. — Вспомните, в каком состоянии были вы. Ваш отец умирал, сестра ранена, мачеха почти мертва. Вы только вступили на престол, а вокруг предатели. Много предателей. Не обвинили бы вы меня, что я нарочно соблазнила вас? И как… как я могла… — она опустила глаза. — Я бы не смогла объяснить, как забеременела. Вы же наверняка не могли… дать жизнеспособное семя. Я… мы сами не сразу поняли, что это из-за сил Ирреса, которые были в моей крови. Он тогда не мог их контролировать. А в его силах такая… такая мощь, что прорастёт даже то, что прорасти не может. И я сама… сама тогда не была… нормальной. С ума сходила. Мы не ладили с Ирресом. Он очень злился из-за нашего положения. Я с трудом могла скрывать его. Вы бы точно прознали! И чтобы вы сделали с женщиной, которая вас соблазнила, каким-то образом забеременела и которая носит в себе химеру духа и сходит с ума?

Риш слушал её, не перебивая. Опасался, что она испугается и умолкнет. Злость хорошо так разъедала душу, но всё же он смог понять её страх. Да, тогда бы вряд ли для них вышло что-то хорошее. Картина вырисовывалась откровенно неважная, подозрительная. Чтобы он сделал тогда? Запер носительницу опасной химеры, чтобы та точно не нанесла вред. Беременную от него женщину в темницу он сажать бы не стал, но как бы сказалось заключение на душевном состоянии Лирки? Вспомнились слова господина Отрота, когда тот рассказывал, что был какой-то слом в её душе. Да, по времени как раз совпадает. Смогла бы она выбраться или обезумевший от повторного пленения Иррес свёл бы её с ума? И, конечно, вряд бы он смог рассмотреть в ней то, что рассмотрел сейчас.

Возможно, того, что он увидел в ней, тогда ещё не существовало.

— Ты могла признаться хотя бы через год! Или пару лет! Когда всё стало спокойнее.

Лирка затравленно на него посмотрела.

— В нашей семье нет обыкновения отбирать детей у матерей! — вскинулся Риш.

Каким облегчением осветились глаза женщины! Она посмотрела на него таким ясным и благодарным взглядом, что на миг Риш перестал злиться. Но только на миг! Потому что на лице Лирки мелькнуло сомнение.

Ну, конечно! Господин Наэш! Узээриш едва не зарычал, когда понял. Да, в семье Ийехаидый не было обыкновения лишать матерей их детей. Но были тёмные пятна и в их истории. И господин Наэш наверняка рассказывал! Тёмные, он чувствует себя так, будто в его стане соглядатай врага завёлся. И не выведешь его никак!

— Мой господин…

— Приятно, но можешь не лебезить.

Щёки Лирки смущённо вспыхнули.

— Господин, вы вряд ли меня поймёте. Но как я могла верить, что вы позволите остаться своему сыну рядом с матерью, у которой нет ни имени, ни хорошего происхождения, ни богатства… Ничего! Рядом с вашим сыном я себя не видела. И не вижу. Ваш сын растёт рядом с вами, во дворце, в окружении самой влиятельной семьи Салеи. Среди невероятного богатства и роскоши. Меня во всём этом нет.