Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 336 – Екатерина Гичко

Рыжий жрец хара-са вскочил и почтительно поклонился.

— Рад видеть вас, До-рани-хи.

Дыхание сбилось даже у Ёты. А лица некоторых жрецов и шаманов смертельно побледнели.

Перед ними, улыбаясь насмешливо правой половиной лица и злобно — левой, стоял Главный жрец Хоётора.

— Только ты один, Ви-хвар-х, только ты… — насмешливо пропел-прохрипел Главный жрец и неторопливо опустился на пень, усаживаясь прямо на жалобно хрустящий венец. Свернув ноги кренделем, он подпёр подбородок левой рукой и почти добродушно посмотрел на собравшихся. — Слышал, обсуждаете войнус Салеей, — скрытый намёк услышали все. — Так интересно, что мы, с Господином,решили присоединиться.

И пахнуло холодом и влажностью. Сыпанули голубоватые искры, и из них высунулась огромная когтистая рука, а за ней вторая и над жрецом зависла страшная оскаленная морда. Жуткий рёв заставил всех упасть на землю, пробирающая промозглость забралась под одежду.

— Но сперва отсюда должны уйти лишние, — Главный жрец обнажил в улыбке крепкие белые зубы, и от Господина позади него вперёд рванули белёсые щупы.

Раздались крики. На глазах оцепеневшего Ёты эти щупы разорвали старика Ит-ло-ха и ещё нескольких. Кровь брызнула в разные стороны, но никто не посмел пошевелиться, даже чтобы утереться.

— Теперь можно и поговорить, — качнул головой До-рани-хи и ласково погладил Господина по огромному пальцу.

Тот застыл в каменном молчании над жрецом и его длинные то ли волосы, то ли ещё что-то водяными потоками окружили мужчину. И когда они падали на его обезображенную половину, та менялась. Ожоги исчезали, левый глаз вновь появлялся на лице, а линии татуировок выправлялись. Но стоило «волосам» Господина качнуться в сторону, и обезображенность жреца вновь являлась миру.

— Теперь мы обсудим и салея-са, и Расххеридана, и Проклятое дитя. Никто же не против, что я вот так нежданно пришёл?

— Вы пришли очень вовремя, До-рани-хи, — без улыбки отозвалась Ло-тиа-х. — Не буду врать, что рада. Но вы здесь нужны.

— Чего ты тут крадёшься?

Воровато высунувшийся за дверь Исешка вздрогнул и испуганно уставился на бабку, вывернувшую из-за угла дома.

— Бабушка, может, я уже прогуляюсь? — робко вопросил парень, убедившись, что топора у бабки нет.

— Раз ноги держат, иди, — смилостивилась та. — Так, постой, — нахмурившись, она придержала почти прошмыгнувшего мимо мужчину за локоть. — А это что?

— Где? — Исешка вывернул и руку, и шею, чтобы рассмотреть, чего там бабка увидела.

— Во, пятно, — бабушка Ехи ткнула костлявым пальцем в темноту под самой косточкой сустава.

— Так это другая рука! Ух, напугали! — голос у Исешки и правда подрагивал. — Ударился обо что-то.

— Да? — с сомнением протянула бабка. — Сестре вечером не забудь показать.

— Не забуду, — мрачно отозвался парень, усаживаясь на крыльцо.

Гулять больше не хотелось. Исешка вновь вывернул руку, осмотрел пятно, потыкал в него пальцем, даже вроде боль ощутил. Но не успокоился.

— Вот же! Страх только прививает! — рассердился на бабку Исешка.