Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 67 – Екатерина Гичко

«Наэш?— позвал Иррес, тоже почуявший неладное. Бывший хайрен не отозвался. — Наэш! Наэш, тварина! Гадина! Ты нас что, подставил, хвыба нестоячая⁈ А ну вылезай! Ты где⁈ Я тебя выкопаю! Вылезай сам, сухлядь!»

— Ну ладно, что мы ругаемся? — неожиданно миролюбиво протянул хайнес. — Думаю, нам стоит успокоиться, а то мы так, — он усмехнулся, — далеко зашли. Ханёна наверняка напугали. Нервы себе вытрепали… Не будем ругаться.

— Г-господин… — Лирка испуганно на него уставилась.

— Боги, Кая, ты такая пугливая! Что тебя на этот раз испугало? — мужчина улыбнулся. — Голодная? Я сейчас попрошу что-нибудь принести.

«Наэш!!! Вернись и объяснись!!! Козёл… ты…»— Иррес почти рыдал от злости.

Встревоженная Лирка хотела вскочить и броситься за хайнесом, но Шани вдруг воспротивилась. Резко и категорично! Она не хотела вылезать из берлоги.

— Да какая… — начала было Лирка, но осмотрелась и осеклась.

На постели вокруг неё из покрывал и подушек было наверчено гнездо.

«Можешь больше не возвращаться, предатель!»

— Меня зовут Шоа. Здесь не приняты такие имена, какими пользуются все в Хоёторе. Мы отреклись от своих прежних семей, от своих статусов и живём свободными от диктата Хоётора. Дитя, ты замечала, что несмотря на всю разницу между народами нашей несчастной страны, мы так схожи в традициях? Всё это диктуют они.

А-ара пугливо смотрела на профиль своего провожатого и нервно гладила проснувшуюся То-нии. Та, похоже, понимала, что происходит что-то странное, и вела себя тихо. Только грудка вздымалась чаще, а сердечко колотилось как птичка в силках. Крысак вёл А-ару в густую сине-розовую чащу ёжовок, окружённую зарослями смертника. Ёжовка считалась деревом неблагим, злым и ранящим своими шипами, и ни один даже самый смелый охотник не останется там на ночь. Слишком уж часто там находили укрытие звери, чуявшие, что острые ядовитые шипы могут стать для них защитой. Видимо, крысаки всё же ближе к зверям, чем к остальным хоёторцам. Даже имена у них были звериными, дикими, без корней семейных привязанностей и заслуг.

Когда-то рядом с поселением, где А-ара провела детство, завёлся страшный зверь. В Лесу почти каждый зверь опасен, но этот был будто разумен и оттого пугал сильнее всего. Он нападал на жителей, ловко уходил от охотников, ни разу не попался ни в одну ловушку и всегда находил новые тропы, по которым поселяне пробирались за водой или в Лес за лекарственными травами. Ему дали имя, Ищѐр — Голодный. Даже домашние животные имели в имени статусную часть, переходящую от хозяина, но не дикий зверь. И крысаки звали себя так, как звали только диких зверей.

Да и жизнь вели схожую.

Девушка украдкой посматривала на следующих за ними крысаков, которые продолжали смотреть на неё с подозрением. И ей всё ещё чудилось, что они глядят на неё с плотским голодом. Невероятные грязные, в чудовищном рванье, вонючие… А-ару пробирала брезгливая оторопь, когда она думала, что её спаситель мог припоздать.

Они миновали опасные заросли по едва приметной тропке и оказались на небольшом пятачке земли, сплошь заставленном шалашами. В нос ударил запах немытых тел, которые до этого момента прекрасно перебивал сильный, остро-пряный запах ёжовок. Десятки глаз уставились на них, и А-ара невольно сделала шаг назад.