Онлайн книга «Печать безумных. Солнце поражения»
|
А-ара вскочила на ноги и, прижимая То-нии к груди, отшатнулась от лежащей на земле цепочки. «Сдохнет! Сдохнет!»— с какой-то злой радостью продолжал повторять Господин. Неправда! Он врёт! Дрожащая А-ара пыталась убедить себя в лживости слов Господина, но… Их мир не мог быть к ним слишком милосердным. То-нии осталась жива. Вряд ли для них припасены ещё какие-то милости. — … дин… господин мой… Звуки едва-едва пробивались сквозь несмолкающий звон в ушах и разрывали голову новыми всплесками боли. С трудом приподняв веки, Ёта вновь зажмурился. Царящий в шатре полумрака показался ему ослепительным, глаза воспалено заныли, на зубах заскрипел песок, и мужчина всё же выдохнул: — Пить… Суету он почти не слышал, но ощущал всей кожей. Пахнуло мягким цветочным запахом — тут же накатила тошнота, — и к губам прижался край деревянной чашки. Ёта жадно, превозмогая спазмы в желудке, начал пить. Прохладная вода потекла по лицу и бороде, а затем по шее на грудь. Защипало мелкие ранки. Тело, словно только и ожидало этого, проснулось и оглушило болью. Но Ёта всегда был сильным. Если бы он позволял себе отлёживаться в женских объятиях, позабыв всё на свете, то давно бы сдох. Или до сих пор влачил жалкую жизнь одного из многочисленных сыновей своего отца. Когда он открыл глаза в следующий раз, то уже смог рассмотреть обеспокоенную И-тону. Звуки всё ещё едва пробивались через плотный заслон боли, заложивший уши, но Ёта порадовался этому: он хотел бы отдохнуть от чужих голосов и криков. Склонившаяся над ним И-тона шевельнула губами, но Ёта ничего не услышал. Хотя ему казалось, что где-то плачет ребёнок… — Сиди… здесь, — он зыркнул на жену налитыми кровью глазами, когда та попыталась подняться. — Всегда… сиди. Та растерянно посмотрела на него, что-то спросила, и он, прочитав по её губам «То-нии», закрыл глаза. Но тут же вновь их распахнул, превозмогая слабость. Он должен видеть женщину, помнить, что она рядом с ним… Когда-то И-тро-х вскользь упомянул, что Господин не переносит женской компании. Потому он проводил половину дня вдали от жён, чтобы Господин мог к нему прийти. Ёта запомнил, даже не думая, что когда-нибудь ему это пригодится. И-тона продолжала что-то обеспокоенно говорить, судя по взгляду, спрашивать. И не надо было слышать, чтобы понять её. Дурную женщину волнуют столь же дурные девчонки! Ёта сжал зубы и опять ощутил скрип песка, которого наглотался на всю жизнь. В какой-то миг ему даже почудилось, что он закончит свою жизнь как И-тро-х, с тела которого после смерти сыпался песок. Но удача улыбнулась Ёте, он выпал через дыру на ярус ниже. Там всё тряслось и сыпалось от оглушающего крика А-ары, но он смог отползти в сторону и затаиться среди развалин. Пришёл в себя в звенящей тишине. Как добрался до своего шатра, не помнил. Да и не хотел вспоминать. Ничего не хотел вспоминать. Но чувство унижения не могла заглушить даже боль. Достаточно было этого. Побрякушки? Достаточно было жалкой побрякушки⁈ И стоило называть её драгоценностью⁈ Ёта злился. Больше злился на бестолкового жреца, который когда-то давным-давно написал о соглашении с заключённым Господином.Изъеденный временем свиток попался в руки тогда ещё молодого шамана во время странствий по восточной части Хоётора. Старая вдова, которой муж не оставил детей, чтобы те могли позаботиться о ней, отдала ему сундук мужа в обмен на золото. Перебирая собранную там рухлядь, Ёта нашёл кипу записей и большую часть выбросил, посчитав бесполезной. В том числе и тот свиток. Тогда ему это знание было ни к чему. Хоётор уже терял территории. На захваченных врагами землях оставались врата Господ, и те более не могли приходить в мир смертных, став навеки запертыми там, где живут все Господа. Но кто захочет вызволять слабосильного Господина, утерявшего свои земли, свой народ и своё право быть свободным? Уж точно не Ёта. Он всегда видел себя рядом с самыми сильными, с самыми могучими и обращал жадный взор на богатый и процветающий тогда Арван-Ё. |