Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 38 – Екатерина Гичко

О, какое же это облегчение вновь оказаться в проникнутой сиянием тьме хоёторского Леса! Каким родным и умиротворяюще знакомым он показался в тот миг! Забыв обо всех опасностях, которые могли поджидать её здесь, А-ара почти свалилась с седла и, распластавшись на земле, тихо разрыдалась от детской радости, что смогла, сумела вырваться из кошмара.

Но тихое биение звериного сердца напомнило, что кошмар только начался.

Идти им до сих пор некуда.

И они не могли вернуться домой.

Что случило с Хо-ёта? Отчего-то А-ара больше не могла называть мужа полным именем. Да и мужем тоже. Если он жив — путь в становище им заказан. Если мёртв — придётся объяснять, что случилось с новоявленным жрецом, где его тело и где его печать.

А если Господин хуани-са вмешается и скажет, кто на самом деле повинен в смерти Хо-ёта?

Может, подбросить к шатру хотя бы То-нии? Ну, если Ёта мёртв.

А-ара не знала, что с собой-то делать, а тут вверенная её заботе женщина. Почему она считала, что несёт теперь ответ за То-нии, А-ара не могла себе объяснить. Может, оттого что Ёта хотел принести То-нии в жертву её Господину?

А-ара-х.

Ёта назвал её так один раз, но А-ару пробирала дрожь всякий раз, когда она вспоминала. И пока не могла понять, что почувствовала, когда услышала своё имя таким. Полным. Равным мужскому. Равным имени самого Ёты. Пока ничего, кроме разочарования, в сердце не было.

Бросив лошадь на окраине Леса, чтобы их потом не могли найти по следам лошадиных копыт, А-ара пошла дальше пешком. Звери и злые лесные твари её более не страшили. И не страшили именно потому, что А-ара понимала, что никто их не защитит. Их единственный защитник — муж — оказался вовсе не защитником. А она сама сейчас оберегает хрупкую То-нии, и ужас перед лёгшей на плечи обязанностью затмевал страх перед самыми кошмарными обитателями Леса.

На старом капище было почти так же по-жуткому темно, как в землях салея-са. Но сейчас это было даже благом. Становище хуани-са располагалось не так уж далеко, да и гостевой лагерь всё ещё стоял. Пройти мимо мог кто угодно, но во тьме развалин сжавшуюся фигурку не так легко рассмотреть. Она пересидит здесь ночь и день, а на следующую ночь отправится в становище и послушает, что там говорят. Что говорят о Ёте.

«Это могила! Могила! Могила!— орал голос в голове, и девушка испуганно жмурилась. — Прочь отсюда! Прочь! Живее!»

То, что вместе с То-нии она прижимает к себе обрезанную цепочку, А-ара заметила, уже устроившись среди сочных зарослей лошака. От цепочки шло такое же тепло, как от тела куницы, она ничуть не холодила и, казалось, едва заметно пульсировала. В душе занялась мстительная злоба. А-ара представила, что Ёта всё же выжил, и тут же захотела швырнуть цепочку в реку или закопать прямо здесь, в проклятой смертью Господина земле.

«Что ты говоришь, безумная⁈ Как смеешь думать об этом⁈ Ты моя жрица!!!»

Именно сейчас А-ара не боялась голоса в своей голове. Да, её потряхивало, особенно, когда Господин орал или срывался в истерики, в которых она не хотела, но всё же слышала явное безумие. Господин терял разум всегда, когда его что-то не устраивало. От его воплей звенело в ушах, а в истеричных взвизгах А-ара слышала капризного ребёнка. Ребёнок… О, бедная То-нии! Её сын, её малыш остался в становище. Что с ней будет, когда она придёт в себя?