Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 43 – Екатерина Гичко

Тот смотрел на неё светящимися зелёными глазами. Смотрел с досадой и сожалением. Ладонь его уже легла на рукоять ножа. Но, когда он увидел А-ару, с губ его сорвался изумлённый вздох.

Сама девушка узнала его не сразу. Сложно было признать в этом жилистом, уверенно стоящем на ногах мужчине пленника-крысака, которого она выволокла из ямы.

Поражённые, они продолжали глядеть друг на друга. Крысак осмотрел её всю и опять уставился в глаза. Девушке казалось, что он молча спрашивает её о чём-то. И её губы против воли задрожали, на глазах заблестели слёзы.

Крысак отпустил рукоятку ножа и обернулся к оборотням, замершим жалким сгорбленными фигурами.

— Это наша сестра, — холодно сказал он им. — Она пойдёт с нами.

Просыпаться не хотелось. Сон был так крепок и сладок, что Лирка не находила в себе никакой воли, никакой силы, чтобы открыть глаза. Разум уже тревожно ворочался, напоминая, что у неё служба, у неё не кормленный Ханён, ворчливый Иррес наверняка засиделся и истосковался…

— … после Древних войн нас много таких набралось, безумных.

Глаза Лирка не открыла, но прислушалась.

Похоже, Иррес всё-таки ушёл к хайнесу. Ах, да, ещё её ждёт больной хайнес… Навалились воспоминания о последних днях, и женщина сильнее вдавила голову в подушку, от которой так приятно пахло свежестью, почти морозной. Ещё пара минуточек, ещё чуть-чуть…

— А почему сошли с ума? Да ещё и столько… Вас прокляли? Наказали за что-то?

— Да если б кто знал, давно бы уже все в разум пришли! — огрызнулся Иррес. Помолчав, он неохотно добавил: — Не так уж много, если сравнивать с общим числом духов. Двести восемнадцать. Всего нас, сошедших с ума в ходе войн, было двести восемнадцать. Сейчас осталось куда меньше. Даже не знаю сколько. Поменялось там многое, может, и исчез кто-то.

Лирка эту историю часто слышала. Иррес начал рассказывать о Хоёторе на второй год после их вынужденного единения. Сперва неохотно, обычно просвещал женщину, ставшей соглядатаем, о животных и растениях Хоётора. Потом уже болтал без умолку. Вначале со злобой, с ядом, желчно. Потом успокоился и помягчел.

— Наэш считает, что при создании Основатели что-то не то сделали с нашими душами, из-за чего они стали уязвимы и слабы. И есть в этом что-то. Большая часть безумных создана в одно время. Возможно, Родители дали нам что-то, чего не давали другим.

Хайнес ничего не сказал. А вот Лирка, когда слушала первый раз, удивилась, что разве могли сами Основатели допустить такую ошибку? Иррес тогда страшно разозлился. Не на неё, просто вопрос зацепил за живое. Он метался по их тесной избёнке и презрительно плевался словами. Мол, если бы Основатели были столь совершенны в своей мудрости, разве мир, созданный ими, был бы столь несовершенным? Или боги? Духи? Они сами не всегда понимали, что творят и чем это отзовётся для мира. Те же Древние войны — следствие их ошибок.

— Я начал терять себя после того, как Истаридан, Исхедиар и Ссадашилий прокляли детей жизни. Мой любимый народ, моих смертных братьев, созданных по моему образу и подобию! В той войне мы потеряли многих, и каждая потеря разрушала мир. Наш мир. Я ненавидел их всех! Тех, кто разрушил и уничтожил то, что было важно и дорого. И хотел мести! Даже когда война закончилась, всё равно хотел. Это и было моё безумие. Родители наложили запрет для сошедших с ума духов на появление в мире смертных. Избавляться от нас не стали, — презрительный смешок. — Как своих деток-то убивать? А мы горели жаждой боя. Ненавидели друг друга, себя и всех вокруг. У-у-у, что мы устроили в мире бессмертных… Вот после этого Родители и отдали нам Великий Хоётор. Это единственное место в мире смертных, где мы могли появляться.