Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 268 – Екатерина Гичко

— Ты чего глаза свои к нам востришь?

И хрясь!.. выдернула топор.

Лисана взвизгнула и скрылась в недрах дома.

Ворча что-то про старых прелюбодеек, бабка Ехи ушла колоть дрова: напряжение сбросить. Лирка осталась охранять двор.

Из помывочной хайнес вышел чистый, благоухающий и не очень-то взбодрённый. Лирка проследила, чтобы он вернулся в дом, а сама натаскала ещё воды, чтобы уж все помылись. Но в дом не вернулась. Уселась на крылечке и уставилась на жаркую улицу, обсаженную простенькими деревянными домишками. Где-то там далеко был шумный и великолепный Жаанидый, в котором жизнь бурлила и кипела. А здесь жизнь застывала в тихой прозрачности воздуха и текла медленно, лишь иногда всплёскиваясь весельем или горем или взрываясь разливом очередного набега.

Такая тихая незамысловатая жизнь нравилась Лирке больше столичной суеты. Но порой она ужасно скучала и тосковала в этом медленном течении. Не хватало той самой суеты, шума и разнообразия. Она даже думала переехать в какой-нибудь городок, когда Ханён станет старше. Или когда их отряд имя заслужит. Но возвращаться в Жаанидый, в котором она оставила столько страхов, Лирка не собиралась. А что сейчас, когда страхи разрешились? Женщина раздражённо тряхнула головой, но порядка в мыслях больше не стало. Ещё и растерянность из-за отсутствия Ирреса и господина Наэша добавляла свою лепту в растрёпанность чувств. Она разучилась оставаться наедине с собой.

Шани внутри заворочалась, напоминая, что Лирка не совсем одинока, но под ворчание и причитания Ирреса думалось определённо проще. По крайней мере, она с лёгкостью принимала решения и мало в них сомневалась. Но сейчас… Нет, ну не может же она всерьёз представить себя невестой хайнеса? Нелепица какая! Лирка нервно закусила ноготь и с запозданием одёрнула себя. Вот если бы Иррес сейчас был с ней, она бы быстренько решила, что быть такого не может, глупость это всё и у хайнеса голова от напряжения плохо работает. У них в семье, вон, сумасшедшие были, так что и крыша могла поехать на фоне симпатии сова.

Но без Ирреса как-то не получалось избавиться от неясного сомнения. Лирка не понимала, почему сомневается, в чём сомневается, и неопределённость раздражала.

Это всё из-за того проклятого поцелуя в карете! Из-за этой дурацкой ниточки, которая привязала её к хайнесу и которую она продолжала чувствовать. Не могла она больше видеть в хайнесе далёкого и недосягаемого мужчину. Она видела… Лирка закусила губу, ощущая, как теплеют щёки. Видела она разбитого горем мужчину, который пытался утешить её; видела разъярённого отца, который с ужасом смотрит на сына, наставившего на него кинжал; видела раненого и слабого; видела обиженного и возмущённого, лукавого и насмешливого; видела ужасно уставшего, преодолевшего многие вёрсты. И всё это из-за неё?

Лирке не хотелось признавать, она пыталась себя обмануть, но ей ужасно нравилось, что хайнес прилетел за ней. Она старательно корила его поступок как безрассудный, а свои чувства как неуместные, но они от этого не менялись. Наоборот, расцветали и разрастались, и Лирка совершенно не понимала, куда эту клумбу девать.

Ещё и хайнес как чувствует, что у неё на душе неспокойно, и добавляет тревоги. Красуется, провоцирует, соблазняет своими роз… Лирка заскрипела зубами. Сразу видно, прожжённый бабник! А эти… розовые его ещё так на ягодки похожи, что рот слюной наполняется. И кожа белая напоминает время, когда она беременная ходила и ужас как хотела известковую побелку.