Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 264 – Екатерина Гичко

— Дети рождаются в боли, — с лёгкой грустью признал Исхедиар.

— Вот бы сам в этой боли и рожал!

— Я не против, — легкомысленно отозвался дух. — Если бы Она пришла в мир в мужском облике, я бы изменился ради неё. Мы же духи, Ирресашау. Нам это подвластно.

Иррес в ужасе отшатнулся к стене и уставился на Исхедиара с таким возмущением, словно тот сказал нечто кошмарное.

— Что? — тот непонимающе посмотрел в ответ и полез в горшок. — Ты тоже так можешь.

— Я слишком консервативен для этого! — огрызнулся Иррес.

— Ой, ты стал так похож на смертных. Перенял их заморочки и ограничения. Мы созданы свободными, Ирресашау.

— Ты не Исхедиар, — убеждённо заявил Иррес.

— Просто прошло очень много времени, — дух подмигнул и засунул в рот картофелину. — Пфавда, мои дети тоше пееняли эши смелтные замолочки.

— Лучше заткнись, — интонация была просящей. — Я уже понял, что прежний Исхедиар сдох!

— Хватит ор разводить, — встряла бабушка Ехи. — Садитесь есть, раз пришли. Молча есть, — добавила она, когда Иррес раскрыл пасть.

— Молчаливый гость — плохой гость, — заметил Исхедиар. — Могу рассказать забавную историю. У меня их много. Мой любимый ребёнок…

— Ты лучше давай про кого-нибудь нелюбимого расскажи, — хмыкнула старуха, но затыкать духа не стала. Пусть действительно разбавит напряжение шутейской историей. — Про нелюбимых детей обычно истории интереснее.

Исхедиар растерянно взглянул на неё, прожевал картофелину и убеждённо заявил:

— Нелюбимых детей не бывает.

Почему-то именно эти слова заставили всех замолчать и взглянуть на духа с недоверчивым изумлением. Иррес и вовсе уставился на него с малопонятным выражением на морде, а затем досадливо зарычал и повернулся к нему задницей.

— Да и иди ты! — выплюнул он с досадой.

— Эй, господин, — с улицы донёсся необычайно ласковый голос соседки, — ищите что-то?

— Да, уважаемая. Жену свою ищу.

Услышав голос мужчины, успевшая сесть Лирка так рьяно подскочила, что долбанулась коленом о столешницу, и, шипя от боли, на одной ноге поскакала к двери. Иррес мигом перетёк к окну и прижался к нему огромным левым глазом.

— Тёмные! — ужаснулся Исешка и принялся поспешно что-то выискивать в складках одеяла.

Насторожившаяся их поведением бабка на всякий случай прихватила топор из угла.

— Так у наших замужних такого красавчика в мужьях нет, — пропела обычно склочная соседка, — а из свободных только продажные, старухи и вдова Лирка.

— Вот вдова мне и нужна! О, милая, а я тебя ищу!

— Я ему не жена! — рявкнула выбравшаяся на крыльцо Лирка. — Живо внутрь!

— Это я на тебя рычать должен, а не ты на меня! Почему я опять ищу тебя по всем окрестностям?

В сенях послышался шум и топот. Первой в комнату зашла сердитая и красная Лирка, следом за ней, пригнув голову, вошёл хайнес. И замер почти на пороге перед грозной бабкой.

— Это ещё кто? — старуха скосила суровый взгляд на внучку.

— Вы, наверное, бабушка Ехи, — Риш ослепительно улыбнулся, но старуха мужским чарам была неподвластна. — Хаварий успел рассказать про вас много хорошего.

— Ничего хорошего эта линялая рыжая шкура про меня сказать не могла, — не поверила бабка. — Ты кто такой?

— Жених вашей внучки, — Риш показательно ласково улыбнулся недовольной Лирке. — Позвольте представиться. Узээриш Ийехаидый.