Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 4 – Екатерина Гичко

— Они же тут… ну, это самое… не будут? — дядька Сох многозначительно приподнял брови.

— Тьфу на тебя, — сердито прошипел Инхар. — Лирка девка приличная!

— Так сам хайнес! — одними губами прошептал Сох. — Разве откажешь?

На лице Инхара появилось сомнение.

— Да нет, — всё же отмахнулся он. — Не при этом же… не при Лиркином же чудище.

— И то верно, — успокоился Сох. — Эх, тяжко девке придётся к таким-то мужиком. Она ж сама характерная, а хайнесу не двинешь, кулаком разум на место не поставишь. Не той величины фигура, чтобы можно было ей бока мять.

Мрачная Лирка стояла под решетчатым окошком и недовольно смотрела, как мужчина расстилает принесённую постель.

Появление хайнеса её ничуть не удивило. Её удивило бы, отделайся она просто отсидкой в камере.

— Так, Кая посерёдке, мы по бокам, — Риш выпрямился и удовлетворённо осмотрел постель.

— Какая же ты блоха доставучая, — проворчал Иррес, но всё же плюхнулся на одеяло и уложил голову на лапы.

Лирка тоже противиться не стала. Быстрее ляжет, быстрее уснёт, быстрее и утро наступит. Стянула сапоги и забралась в постель поближе к Ирресу. И почти тут же ощутила, что хайнес чуть ли не притык к ней ложится. Его дыхание тронуло слипшиеся волоски на шее, и кожа покрылась мурашками. Шани внутри заинтересованно заворочалась, и Лирке очень сильно захотелось чуть-чуть передвинуться назад, чтобы немного сильнее почувствовать…

Но она осталась лежать на месте.

— Слушали бы больше, что вам говорят, никто бы вас лишний раз не доставал, — Риш опять начинал сердиться.

У него от воспоминания, как бескрылая птичка Кая на таком же бескрылом и безмозглом подселенце прыгает вниз, сердце испуганно заходилось.

— Они бы тогда ушли! — сердито тряхнул ушами Иррес.

— Так они всё равно ушли, — ядовито напомнил Риш, — ещё и нас увидели.

— Меня они и так заметили!

— Так только тебя! Решили бы потом, что духа злого увидели. Даже не ошиблись бы сильно.

— Я тут самый добрый! — завёлся Иррес. — Если у нас кто и злой дух, так это Наэш. Подставщик! Умер, но смерть его не остановила. Продолжает плести свои дерьмовые интриги! Я ничего не забыл, друг мой. Ничего! А Лирка, Лирка!!! Да знал бы ты, хвыба, о чём она порой думает. Я ужасаюсь, Наэш ужасается, а у тебя волосы на голове зашевелятся. Вот о чём она думает, когда в чужое горло вгрызается? Да ни о чём! Только, что зубы сжимать сильнее надо. И никаких сожалений, никаких угрызений совести, никаких дум о ценности чужой жизни. Порой даже забывает утереться. Вот истинное зло! За что я её вообще люблю?

Лирка старательно жмурила глаза и поджимала губы.

— Думаешь, она тебя хоть раз пожалела после того, как врезала? Да как бы не так! Единственное, переживала, что ей бить хайнеса по статусу не положено. Слышишь? Не положено! Да не жмись ты к ней. Тебе рёбра свои не жалко?

— Врёшь ты всё, — ласково пропел Риш в затылок девушки. — Кая очень даже добрая. Ласковая. Жалостливая. Я знаю, что она меня жалела. И ты, — голос игриво понизился, — тоже.

— Ах ты… — взвился было Иррес, но…

— Заткнулись оба, — процедила сквозь зубы Лирка. — Ещё слово, и ночевать будете в соседней камере.

Повисла тишина. Лирка немного поворочалась — жреческая печать прилипла к правому бедру, и её грани неприятно впивались в кожу — и малость смягчилась. Где-то в углу зашуршал одинокий таракан, за окном каркнула летящая на ночлег ворона и матюгнулся напуганный ею часовой. От господина Узээриша и подселенца тянуло жаром, и Лирка почувствовала, что расслабляется в тепле. Веки начали сонно смежаться. И когда Иррес и хайнес вновь тихо заговорили, она не стала их осаживать.