Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 10 – Екатерина Гичко

Народы Хоётора

Утром Лирку выпустили. Точнее, хайнес под руку вывел её из тюрьмы, довёл до мастерской, где обычно Лирка и обитала, и, вручив какой-то застарелый приказ с печатью как образец, велел применить свои преступные навыки на благо страны.

Иррес негодовал.

— Это Лирка-то злостная нарушительница⁈ — подселенец грозно помахивал хвостом, может, ещё бы и метался взад-вперёд, но места было маловато. — Закоренелая преступница⁈ Да она всего один несчастный приказ помогла подделать и исключительно по острой необходимости!

Саму Лирку брошенные на прощание слова о её законопослушности мало трогали. Она крутила в руках подготовленный для печати кусок мрамора и наносила на него едва заметные пометки-царапины резцом.

— Думаю, он имел в виду и другие её правонарушения, — примирительно заметил господин Наэш.

— Но среди них подделки документов не было! — не желал затихать Иррес.

— Да, подделка документов тянет только на каторгу, — задумчиво протянул бывший хайрен. — А некоторые другие проступки караются смертной казнью.

— Крохобор!

Иррес с самого утра был оживлён больше обычного, и Лирка чувствовала, что раздражением тот пытался скрыть какие-то другие свои чувства. Может, слова Господина Ваирака до сих пор были в его мыслях?

До полудня Лирка работала над печатью, пока Иррес шарахался за дверью на солнышке и травил байки воякам. Страх перед говорливой и вроде злобной тварью быстро ушёл, и мужчины вовсю гоготали над россказнями духа и всячески пытались выяснить, что же там такое на самом деле между Лиркой и Сильнейшим. На что Иррес поведал аж пять разных версий и ни разу не сказал правду.

Женщина уже хотела идти на обед, когда снаружи раздался зычный голос бабки Ехи.

— Чего ты мне своей зуботычиной в грудь упираешься? Пшл вон с дороги, пока ходить можешь!

— Бабуля, так нельзя же туда, — почти молил кто-то, — закрытая территория. Колдовская… тьфу ты!.. только для магов и хавария Геда.

— Бабушка! — обрадовался Иррес. — Чего ты в неё копьём тыкаешь? Руки лишние? Отрубит и за стену выбросит. Лирк, бабка Ехи с Исешкой пришла!

Лирка уже торопилась к выходу. Упоминание об Исешке насторожило её, просто так бабка бы на заставу не поехала и больного с собой точно не потащила.

Солнце снаружи жарило нещадно, но Исешка, придерживавшийся за локоть старухи, всё равно выглядел излишне бледно. И испуганно. Лирка молча закрыла дверь в мастерскую и поманила родичей за собой в соседнее помещение, где хранились амулеты, выдаваемые служивым.

— Опять пятна? — она с тревогой взглянула на Исешку.

— Сама посмотри. Ерундовина какая-то, — старуха подпихнула бледного парня к сестре, и та сразу задрала рукав на руке. — Да не на этой. На другой потемнело. Под локтем смотри. Не пропустишь, сразу в глаза бросится.

— Что? — Иррес засунул башку внутрь. — Не вымылась всё-таки эта дрянь? Так на другой же руке было? Или по всему телу вскакивает теперь?

Лирка молча отставила руку Исешки в сторону, давая духу возможность посмотреть на почти идеально круглое тёмное пятно, от которого в сторону отходила прожилка, очень похожая на волнистый лучик. Пятно выглядело столь странно, словно оно не само появилось, а кто-то взял и нарисовал его.