Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 14 – Вивьен Ламур

Дверь поддалась не сразу. Ржавая петля жалобно скрипнула, но я нажала сильнее, и створка с глухим стуком открылась.

Комната оказалась небольшой, с одним окном, выходящим во двор. Обстановка спартанская: железная кровать с панцирной сеткой, тумбочка у изголовья, платяной шкаф в углу и письменный стол у окна. Ничего лишнего. Пётр Сергеевич, видимо, не любил роскоши.

С порога я внимательно окинула взглядом каждый угол. Где здесь можно было спрятать сбережения? В шкафу? В столе? Под половицами?

— Думай, Ивановна. Ты была здесь задолго до меня. Ухаживала за дядюшкой, провожала его в последний путь, прежде чем сама слегла. Он тебе ничего не говорил? Не намекал?

Тишина. Только лёгкое шевеление где-то глубоко внутри, будто она тоже напряжённо перебирала в памяти давно забытые подробности.

Что ж, придётся искать самой.

Письменный стол встретил меня запахом старой бумаги и пыли. Ящики выдвигались один за другим: первый пуст, только пара перьев и засохшая чернильница; второй заполнен старыми газетами, счетами за продукты, квитанциями. Третий ящик оказался самым интересным. Там, аккуратно сложенная, лежала папка из плотной бумаги, перевязанная бечёвкой. Дрожащие пальцы с трудом развязали узел, и на столешницу легли документы на дом, на землю, бумаги с гербовыми печатями, подписями, цифрами.

Я нахмурилась, вчитываясь. Всё это, конечно, важно, но как в этом времени вступают в наследство? В двадцать первом веке я бы просто пошла к нотариусу с завещанием. А здесь? Какие-то земские управы? Волостные правления? Местные чиновники, которые решают, кому переходит имущество?

Понятия не имела.

Придётся спросить у доктора Ветрова. Алексей Павлович, благодаря своему медицинскому статусу, явно вхож во многие дома, выглядит представительно, даже если и не аристократ. Он должен знать, к кому обращаться и какие бумаги собирать. К тому же такой вопрос не вызовет подозрений: Вера Ивановна — всего лишь бывшая учительница и гувернантка, откуда ей разбираться в бюрократических тонкостях?

«Спрошу сегодня же, когда он зайдёт проведать», — решила я, аккуратно складывая документы обратно.

Платяной шкаф из тёмного дерева, с резными уголками, распахнулся с лёгким скрипом. Внутри на плечиках висело несколько пиджаков и сюртуков, на полках лежало аккуратно сложенное бельё. Пахло нафталином и старым деревом: запахом, который у меня ассоциировался с бабушкиным сундуком.

Перебирая вещи, я залезала в самые дальние углы, ощупывая каждый карман, каждую складку. В карманах пиджаков — пусто. Уже отчаявшись, пальцы нащупали что-то твёрдое под стопкой нижних рубах. Небольшой холщовый мешочек, затянутый шнурком.

Сердце забилось чаще.

Шнурок поддался не сразу, но когда я наконец развязала его и высыпала содержимое на ладонь, на свет появились несколько потрёпанных, но вполне настоящих ассигнаций. Десять, двадцать, пятьдесят рублей… Я пересчитала. Не густо, но на первое время хватит. При экономном расходе протянуть можно пару-тройку месяцев.

— Неплохо, Ивановна. Дядя оказался запасливым.

Присев на край кровати, я задумалась. Ивановна тут же зашевелилась внутри, подкидывая идеи: вернуться в школу, преподавать в младших классах, давать частные уроки в богатых семьях. Всё привычное, надёжное, спокойное. То, что она уже делала раньше.