Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 15 – Вивьен Ламур

— Нет, — возразила я ей. — На кой нам тогда такие хоромы для одной?

Она затихла, словно задумалась.

— Пока время позволяет и мы живём в мирное время, лучше поднять дом и открыть двери для отдыхающих. Лето уже началось, в город скоро поедут лечиться и отдыхать. Почему бы не заработать на этом?

Ивановна не спорила. Кажется, она просто хотела убедиться, что я не собираюсь пускать всё на самотёк.

«А если не получится? — шевельнулось внутри. — Если гостей не будет, денег не хватит, а дом так и останется запущенным?»

— Тогда вернёмся в школу, — твёрдо ответила я. — Успеем всегда. Запасной аэродром у нас есть.

Она успокоилась. А я задумалась снова.

Деньги в мешочке — это хорошо, но этого мало. Для ремонта, для обустройства ванных комнат, для закупки продуктов и белья нужны были средства. Дядя не мог истратить всё. Где-то должно быть ещё.

«Погреб, — вдруг отчётливо подсказало внутреннее чутьё. Голос Ивановны дрожал, она боялась. — Он там прятал что-то. Но я побоялась туда лезть».

Я поморщилась. Честно сказать, я тоже побаивалась темноты и мышей. В детстве бабушка рассказывала истории о крысах в подвалах, и страх засел где-то глубоко. Но желание найти сбережения переполняло отвращение.

Надо идти.

Вернувшись в свою комнату, я сняла светлое платье, в котором вчера встречала доктора, и надела серое: попроще, из плотной ткани, которую не жалко испачкать. Поверх накинула фартук и со стола взяла керосиновую лампу.

Фитиль проверяла дрожащими руками. Внутри всё сжалось, но я мысленно подбодрила себя и Ивановну: «Справимся. Не впервой».

На кухне, под половиком, угадывался люк. Поставив лампу на стол и подоткнув подол платья за пояс, чтобы не запутаться в складках, я отбросила половик в сторону. Железное кольцо, вделанное в крышку, оказалось холодным и шершавым. Взялась за него обеими руками, потянула на себя. Крышка поддалась не сразу: ржавые петли заскрежетали. Но я упёрлась ногой в пол и дёрнула сильнее. Люк со стуком откинулся, открывая тёмный прямоугольник.

Из погреба дохнуло сырой землёй и холодом. Я поёжилась, и в голову закралась предательская мысль: стоит ли оно того? Может, позвать Агашу, пусть она лезет? Но я тут же отбросила её. Агаша и так делает много, а таскать её в подвал из-за моих страхов нечестно.

Окинув кухню тоскливым взглядом, я твёрдо сказала себе: «Надо. Раз уж взялась за дело, не отступать».

Посветила лампой внутрь. Ступени оказались крепкими, из того же камня, что и стены дома. Широкие, не шатаются. Уже хорошо. Хоть не подломятся подо мной, и это вселяло некоторую уверенность.

Перекрестилась по привычке, которой не было у меня в двадцать первом веке, но тело Веры Ивановны помнило этот жест. Покрепче ухватилась за лампу и поставила ногу на первую ступень.

С первой ступеньки повеяло холодом и сыростью. Я перевела дух, убеждая себя, что ничего страшного там, внизу, нет. Просто каменный мешок, просто темнота. Вторая ступенька, третья.

Лампа в руке дрожала, отбрасывая пляшущие тени на низкий сводчатый потолок. Стены из камня, влажные, с потёками. В воздухе стоял запах плесени, земли, чего-то застоявшегося, забытого.

Четвёртая, пятая. Ноги коснулись пола. Хорошо, что я догадалась обуть уличные ботинки: в иной обуви здесь было бы совсем неуютно.