Книга Сестра милосердия, страница 86 – Мария Воронова

Ты должна была расколоть себе голову об этот стол, как только поняла, что с тобой собираются делать.

Элеонора вздохнула и прислушалась к себе. Ощущение такое, будто душу обкололи новокаином. Ничего, завтра заморозка отойдет и будет больно. А сейчас…

Она покосилась на старую деву. Та, сцепив руки в замок, медленно делала наклоны в стороны. Элеонора знала, что это заключительное упражнение.

— Елизавета Ксаверьевна, — тихонько попросила она, — если вы не очень устали и не собираетесь спать, расскажите, пожалуйста, дальше ваш роман.

Видно, она все же сильно ушибла голову. Вместо сна приходило болезненное забытье, она проваливалась в него, как в яму, и быстро, как от толчка, просыпалась. Гематома на лбу налилась и дергала при каждом движении. Мысли путались, иногда казалось, что она уже умерла, просто ее душу еще не успели забрать.

Но все же оказалось, что она спит, потому что ее разбудил привычный лязг двери. Женщины подхватились — неужели они проспали завтрак?

Но в окошке темнота, это ночь или совсем раннее утро.

— Львова, с вещами, — скомандовал контролер.

Она быстро собрала свои нехитрые пожитки. Насчет сухарей и сахара разразилась небольшая баталия. Головина и Шмидт настаивали, чтобы она взяла продукты с собой, а Элеонора не соглашалась. Ей удалось одержать победу только с помощью жульнического приема: забросить мешок с едой обратно в камеру, когда она сама уже переступила порог.

Куда ее ведут? Если с вещами, значит, в лагерь или на этап, думала она равнодушно. С ней не может случиться ничего хуже того, что было вчера.

Пройдя уже изученными коридорами, Элеонора оказалась в кабинете своего следователя. Тот, улыбнувшись ей, как хорошей знакомой, показал на стул. Она села на краешек.

— Что ж, товарищ Львова, рад, что могу вас теперь так назвать, — чекист сделал длинную паузу, приглашая оценить его остроумие, — при рассмотрении вашего дела бесспорных доказательств вашей вины не найдено.

Нужно было как-то отреагировать, и Элеонора сказала: «Спасибо».

— Вы свободны, товарищ Львова. Можете идти домой.

Это было так странно, так неправдоподобно, что Элеонора не чувствовала радости. Да и как она вернется домой, после того что было?

— Мне нужна будет справка на работу. Что я отсутствовала не по своей воле.

Ей показалось или следователь действительно растерялся? Видно, освобождать политических ему приходилось нечасто.

— Справку на работу? Хм… Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Он открыл бювар, долго перебирал бланки, наконец, взял один и стал заполнять буковка к буковке, помогая себе кончиком языка. Закончив, он откинулся назад, как делают дальнозоркие люди, и полюбовался на свою работу. Оставшись довольным результатом, он нежно промокнул листочек пресс-папье и подал Элеоноре.

— Будьте любезны. Да, вот что, товарищ Львова, — чекист обошел стол и уселся на его краешек прямо перед ней, — мы знаем, что вы не враг. Но если в вашей жизни вдруг возникнет двусмысленная ситуация, вы всегда можете доложить об этом мне. Достаточно позвонить по телефону, который я вам сейчас напишу.

Элеонора завела руки за спину:

— Не трудитесь. Я не стану вам звонить.

— Да я не собираюсь делать из вас осведомителя! Для вашей же пользы… Вы человек прямодушный, таких всегда делают самыми виноватыми. Возьмите номер, он есть не просит.