Книга Сестра милосердия, страница 83 – Мария Воронова

Из-за наручников она не могла и защищаться, руки оказались почти вывихнуты в плечах, а чекист так навалился ей на спину, что она едва дышала. Оставались только ноги.

Элеонора изо всех сил била ногами, но все было тщетно. Чекист, казалось, не замечал ее ударов. Он грубо мял ее и тискал, а когда схватил за грудь, она едва не потеряла сознание от боли и омерзения.

— Тише, тише, — шипел он, — тебе понравится…

Чекист проник в нее безжалостно. Схватив девушку за волосы, он постукивал ее головой о стол в такт своим движениям, но она больше не чувствовала боли.

Она умирала от омерзения и отвращения к самой себе.

Почему ее тело устроено так, что она не может закрыться от этого негодяя? Почему позволила сделать это с собой? Зачем безропотно пошла со своими насильниками, как овца на веревочке? Она должна была сопротивляться и добиться, чтобы ей пустили пулю в голову, а не унижали так страшно.

Элеонора снова попыталась вырваться.

— Тихо, я сказал, — чекист изо всех сил грохнул ее лбом о стол.

Но это только придало ей сил. Она не сможет одолеть чекиста, это ясно, но, может быть, следующий удар убьет ее и прекратит эту пытку?

…Кажется, она действительно на секунду потеряла сознание, потому что вдруг увидела, что незнакомый человек снимает с нее наручники.

— Как вы? Живы?

Она кивнула, и огромная шишка на лбу потянула ее голову вниз. Элеонора прижалась лицом к столешнице, чувствуя ее приятную металлическую прохладу. Но сразу опомнилась, вскочила, поправила одежду.

Оглянулась. Насильников в камере уже не было.

Руки не слушались ее, и человек вытащил тряпку у нее изо рта.

— Приношу вам извинения от имени ЧК, — сказал он отрывисто, — сейчас вас отведут в санчасть и окажут помощь, чтобы вы ничем не заболели.

Элеонора усмехнулась:

— Не беспокойтесь. За то время, что мне осталось, я не успею сильно разболеться.

— Глупости! Сейчас вы просто не в себе. Идите к доктору, успокойтесь, а после мы все обсудим.

Она думала, что снова встретит того ужасного врача, но дежурил другой доктор, который проявил такое сочувствие, что Элеонора расплакалась бы, если б могла.

Он очень деликатно провел все необходимые процедуры и, подумав немного, протянул ей мензурку с разбавленным спиртом.

Элеонора покачала головой.

— Тогда подождите, у меня где-то была микстура Кватера. Я дам вам.

— Нет, доктор, благодарю. Я должна пережить то, что случилось со мной, на трезвую голову.

Врач только грустно посмотрел на нее.

— Спасибо, доктор, благослови вас Господь, — сказала Элеонора тихо.

Она надеялась, что после лазарета ее вернут в камеру, но конвоиры повели ее незнакомой дорогой.

Они миновали тамбур с решетками, и тюремные коридоры кончились, сменившись обстановкой обычного казенного учреждения. Окна с решетками и ковровые дорожки под ногами, пусть и вытертые до дерюжной основы, она уже и забыла, как это выглядит. У врача Элеонора привела себя в порядок, одежда пострадала очень мало, и ей удалось вернуть себе обычной аккуратный вид. Но все равно казалось, что проходящие мимо люди видят, какая она грязная и опороченная.

Конвоир остановил ее перед большой двустворчатой дверью. Рядом висела застекленная табличка с указанием фамилии и должности владельца кабинета, но Элеонора не поняла, что там написано. Она словно разучилась читать.