Книга Сестра молчания, страница 25 – Мария Воронова

Татьяна Павловна говорит это, потому что хочет казаться очень проницательной и мудрой, вот и все. Не стоит обращать внимания.

Конфеты почти все исчезли, но Любочку все равно послали к титану за новой порцией кипятка, и, глядя на добрые улыбающиеся лица, Катя поняла, что нескоро еще найдет благовидный предлог, чтоб уйти.

Вдруг дверь аудитории распахнулась, и на пороге появился Стенбок, тяжелой поступью и суровым взглядом действительно напомнивший Кате каменного гостя.

— Так, – сказал он голосом неумолимого командора, – что здесь происходит?

— Всего лишь запоздалый девичник, Александр Николаевич, вашей, между прочим, супруги, – засмеялась Татьяна Павловна, – рабочее время кончилось, имеем право.

Он кивнул и посмотрел на Катю таким ледяным взглядом, что она поежилась.

— Всегда поражался женской способности по любому поводу немедленно пить чай, – процедил он.

— А лучше мужская немедленно пить водку? – фыркнула дерзкая Любочка, входя с полным чайником. – Осторожно, Александр Николаевич, не обожгитесь.

Стенбок отступил и помог Любочке поставить тяжелый чайник на стол.

— Что ж, раз законных оснований прекратить это у меня нет, разрешите откланяться.

— Стойте, стойте, Александр Николаевич, – Татьяна Павловна поднялась и взяла его за локоть, – садитесь с нами.

— На каком основании? Я ведь не девица.

— А наш девичник плавно перейдет в свадьбу! Давайте, давайте!

Катя сидела ни жива ни мертва, не зная, как прийти ему на помощь. Какой предлог, какое вранье защитит его от напора Татьяны Павловны?

— Право… – начал Стенбок.

— Нет уж, мы вас так просто не выпустим! Рабочее время кончилось и у вас! Садитесь! Катя сказала, что вы не праздновали, так вот и сыграем свадебку!

— Вы слишком много себе позволяете, дорогая Татьяна Павловна, но, черт возьми, почему бы и нет? – вдруг сказал Стенбок.

Катя оглянуться не успела, как рядом с нею поставили табуретку и усадили Александра Николаевича. Теперь они были как настоящие жених с невестой на деревенской свадьбе, сидели в торце стола рядышком, соприкасаясь плечами.

Любочка проворно достала жениху чашку, налила заварки и кипятку, пододвинула блюдечко с остатками конфет. Катя улыбнулась ей. Расторопная Любочка ей нравилась, и жаль, что из-за увольнения они никогда не станут подругами.

С появлением Стенбока радостная непринужденность угасла, сестры сидели чинно, выпрямив спины, и пили чай маленькими глоточками.

Кате больше всего на свете хотелось куда-нибудь исчезнуть, испариться без следа. Было очень стыдно, что она своим появлением спровоцировала этот фарс и заставляет хороших людей поздравлять ее с тем, чего не существует. И Александру Николаевичу приходится терпеть… Она робко покосилась на своего фиктивного мужа. Он пил чай с непроницаемым лицом, но наверняка под ледяной оболочкой бушевала злость на бестолковую Катю, которая поставила его в ложное и неприятное положение.

В воцарившейся за столом тишине Стенбок вдруг постучал ложечкой о край чашки и поднялся:

— Дорогие дамы, – сказал он торжественно, – благодарю вас за ваш труд, без которого никакая деятельность в академии была бы невозможна. Благодарю за ласковое отношение к моей жене, что приняли ее в коллективе и воспитали из нее хорошего специалиста. Мы все, весь врачебный состав и администрация, чрезвычайно вас ценим и очень любим, и, вероятно, неправильно, что почти никогда вам об этом не говорим. Спасибо вам, сестры! И хочу заметить, что сейчас, в данной диспозиции, я не ваш начальник, а счастливый новобрачный, поэтому прошу вас временно забыть о субординации. Раз у нас праздник, так давайте праздновать, черт возьми.