Книга Сестра молчания, страница 24 – Мария Воронова

На эти вопросы Катя могла отвечать, почти не кривя душой. Александр Николаевич сделал предложение внезапно, когда она меньше всего этого ждала, они просто расписались в загсе в присутствии одной Тамары Петровны, и одета она была точно так же, как сейчас. Про кольца просто забыли.

Правдоподобие придавало этому вранью какой-то оттенок бесстыдства, и Катя была рада, когда товарки оставили ее в покое и переключились на воспоминания о собственных свадьбах. Только Татьяна Павловна выходила замуж до революции, со старорежимной пышностью, а остальные никто не получил той сказочной церемонии, о которой мечталось в детстве. Даже Элеонора Сергеевна загрустила, припомнив, как они с Воиновым сбегали в загс между операциями.

— Буквально расписались, пока подавали следующего больного, – мечтательно улыбнулась она, – иначе неизвестно, когда бы нам удалось выкроить свободный день, чтобы ни он ни я не дежурили.

— Толку-то во всех этих обрядах, – решительно заявила Любочка, еще незамужняя, – пережиток прошлого.

— Конечно, – кивнула Элеонора Сергеевна, – главное, выходить замуж по любви и с легким сердцем.

— Ах, дорогие мои, не знаю… – протянула Татьяна Павловна, – все эти пустячные хлопоты, они, конечно, ни на что не влияли, но, знаете ли, придавали жизни смысл. Сначала подружек замуж выдаешь, потом сама готовишься… Шьешь платье, а сердце обмирает, каково оно будет? И радостно, и страшно…

Катя сидела ни жива ни мертва. Она не имела права на все эти ласковые слова, на радость и сочувствие, на по-доброму ехидные замечания, что после свадьбы Стенбок, конечно, не стал похож на человека, но все-таки теперь напоминает каменного гостя самую чуточку поменьше. Впервые она на собственной шкуре прочувствовала, что «запутаться в паутине лжи» – это не красивая избитая метафора, а совершенно конкретное и очень неприятное состояние. Тонкая паутина, а держит крепко, не выпутаешься. И не оправдаешься перед собой, что это все ради спасения жизни и никому не причиняет вреда, значит, оправдано.

Стало еще горше, когда Татьяна Павловна принялась хвалить Катю. И работала-то она прекрасно, и с коллегами находила общий язык, и хирурги всегда были ею довольны. Настоящий бриллиант, жалко было потерять. Но все понимают, что жена такого высокопоставленного человека должна полностью посвятить себя семье. «А то бегал как дикий, везде неполадки искал, а сейчас домашнего борща поест и успокоится».

В ответ Катя только шептала: «Спасибо, но я не знаю, как у нас все сложится».

— Да сложится, сложится, не переживай! – сказала Татьяна Павловна. – Он же от тебя без ума, это сразу было понятно!

Катя потупилась.

— Да не красней! Дело-то житейское! Ты думаешь, мы бы тогда так легко с этими несчастными окнами отделались, если бы он тебя не увидел? – засмеялась Татьяна Павловна. – Получили бы по первое число! Но слава богу, Стенбока сразила стрела Амура и в полную силу он орать уже не мог!

Катя попыталась рассмеяться вместе со всеми. Неужели ей тогда не померещился тот особенный взгляд Александра Николаевича? И неужели этот взгляд, холодный, пронизывающий, даже неприязненный, со стороны казался проявлением любви? Нет, нет, это просто невозможно! Стенбок серьезный человек, умный и ответственный, он ни за что не влюбился бы в простую медсестру, не самую красивую даже среди присутствующих… Господи, какая глупость! Если бы он влюбился, то так бы честно и сказал сразу. На плечах Александра Николаевича вся клиническая работа академии, у него просто нет времени на любовные томления и прочие охи-вздохи!