Онлайн книга «Сестра молчания»
|
— Я просто зашла в оперблок извиниться за свое внезапное увольнение, а дальше как-то само покатилось… — Все в порядке, – повторил он, кажется, с досадой, – я даже почувствовал себя живым. В сущности, это я должен перед вами извиняться, что воспользовался случаем и сорвал поцелуй, но я не видел способа его избежать, не оскорбив коллектив. Надеюсь, я не позволил себе лишнего? — Нет, что вы… — Хорошо. – Стенбок коротко кивнул. – Вы молодец, Катя, что пришли, потому что я сам хотел повидаться с вами. — Да? Зачем? Он усмехнулся: — Мы с вами женаты, если помните. — Александр Николаевич, ради бога, простите, что я вовлекла вас в эту авантюру. Тогда я просто обезумела от страха. Поддалась панике… Стенбок прервал ее бестолковое бормотание: — Катя, если бы вы обезумели и поддались, то вы бы согласились стать осведомительницей. Но вы устояли, а в наших дальнейших действиях я вижу только разумную предосторожность, в которой нет ничего постыдного ни для вас, ни для меня. От его спокойных слов Кате становилось легче, но взглянуть ему прямо в глаза она все же не решалась. — Вы попали в беду, Катя, и я просто помог, чем мог, – продолжал Стенбок, – прошу вас смотреть на это так и никак иначе. — Я вечно буду вам благодарна, Александр Николаевич, только я, наверное, преувеличила опасность…. — Ничуть, – перебил он, поднялся, подошел к двери и плотно закрыл ее. Потом приблизился к Кате почти вплотную, склонился над ней и шепотом повторил: – Ничуть. Органы не прощают своеволия и с удовольствием наказывают одного, чтобы остальным неповадно было. Одна надежда, что в связи с убийством Кирова у них там такой переполох, такая внутренняя грызня, что действительно стало не до простых людей. Но это, сами понимаете, до поры до времени. Сейчас вам нужно затаиться. — Да я и так… — Тише воды, ниже травы. Кроме того, будьте внимательны, и, если заметите что-то подозрительное, немедленно дайте мне знать. Катя пожала плечами. Они с Таточкой порой почитывали книжки про шпионов, и всякий раз смекалка простых советских граждан приводила их в изумление. Таточка еще обладала клинической настороженностью, а Катина способность замечать что-то подозрительное была равна нулю. — Вряд ли они будут со мной церемониться, просто заберут, да и все, – вздохнула она. — Что ж, тогда я быстро об этом узнаю. — Вы тогда сразу откажитесь от меня. — Соображу, что делать, – бросил Стенбок, – ладно, не будем гадать, а займемся лучше насущными вопросами. Скажите-ка мне, любезная супруга, есть ли у вас деньги? — Есть. — В самом деле? — Да, Александр Николаевич. Я устроилась на службу. — Правда? Катя коротко рассказала о своих утренних приключениях. — В туберкулез? – нахмурился Стенбок. – Довольно опрометчивый шаг. Катя пожала плечами: — Кто-то же должен работать с этими пациентами. — По моему глубокому убеждению, туберкулезным больным в нашем климате делать нечего. По выявлении заболевания их надо немедленно направлять в санаторий в подходящей местности, а не устраивать тут санаторий для туберкулезной палочки. Чтобы она резвилась, крепла и напрыгивала на всех подряд. Черт возьми, Катя, мне было бы спокойнее вас содержать, чем знать, что вы каждый день дышите бациллами в ленинградском климате, который и без этого благоприятствует развитию чахотки. |