Книга Вечный шах, страница 108 – Мария Воронова

— Ах, Ириночка Андреевна, дорогая…

Ирина вздрогнула. Она ненавидела эту форму обращения, когда уменьшительно-ласкательное имя сочетается с отчеством. Гадость просто, лучше бы журналистка вилкой по тарелке скребла, и то приятнее! Но мода, увы, приживается, пока только у женщин, но скоро и мужики, не дай бог, начнут друг друга называть Толечка Иванович, Павлушенька Михайлович, Борюсик Витальевич… Фу, противно!

— Мой замысел в том, чтобы через призму процесса над Смульским показать новое мышление в действии, что это не просто очередные лозунги, а действительно началась коренная перестройка нашего общества, – воскликнула Багирова с воодушевлением, которое вполне можно было бы принять за искреннее, – даже название уже придумала: «Перестройка начинается с себя»!

— Отличное название.

— У такого человека, как Борис Витальевич, был миллион возможностей избежать уголовного преследования, ведь не секрет, что до сих пор для того, чтобы следственным органам побеспокоить номенклатуру, требуется санкция руководства и парторганизации. Смульский мог бы воспользоваться этой феодальной привилегией, но поступил как честный человек. Вы не находите, что такая позиция заслуживает уважения?

— Ну конечно!

— Искренний, благородный человек, даже ради собственного спасения не захотел прибегнуть к тому, с чем боролся! – Евгения экзальтированно всплеснула руками. – Не так уж много знает история примеров подобной стойкости.

Ирина кивнула.

— Вот этому я и хочу посвятить свою статью. Самое главное для успеха перестройки – это понимать, что правила и законы одни для всех, а не для всех, кроме тебя.

— Совершенно верно.

— И вот такой яркий пример. Жаль, конечно, что пострадала девушка…

— Ну как пострадала, – усмехнулась Ирина, – раз уж мы перестраиваемся и называем вещи своими именами, давайте так и скажем, что Смульский ее убил.

— Вот-вот. Лучше бы, конечно, он стал участником ДТП или мужской драки…

— Тут я вам ничем не могу помочь, – снова перебила Ирина.

Багирова горестно покачала головой:

— Да я понимаю. А жаль, история заиграла бы тогда новыми красками.

— Уверена, вы и так сумеете очень выгодно ее подать.

— На том стоим, Ириночка Андреевна. Но момент скользкий, все же любит у нас общество видеть в юных девушках невинных жертв. – Порывшись в сумочке, Багирова достала красно-белую пачку «мальборо» и пластиковую зажигалку с веселым рисунком. – Прошу вас.

— Здесь нельзя курить, – отрезала Ирина.

— Как угодно, – журналистка поджала губы, но сигареты убрала, – я говорю, что девочки в нашем понимании все ангелы небесные, страдают от рук грубых мужиков, но если бы вы знали, сколько этот ангел выпил крови из Леночки!

— Из кого? – не поняла Ирина.

— Из жены Бориса. Виктория же ее терроризировала! Тут от просто назойливого человека устаешь, не знаешь, как избавиться, а когда тебе каждый день названивают с угрозами и оскорблениями, это со стороны кажется ерундой, а в самом деле изматывает страшно!

Ирина подалась вперед. Неужели сейчас она получит первое мало-мальски объективное подтверждение, что Смульская все же не лгала?

— Она вам что, жаловалась? Вы знакомы?

— Да, мы хорошие приятельницы, и что такого?

— Ничего, все в порядке. Так она делилась с вами?

— Ах, если бы я только знала, что вытворяет эта негодяйка, уж я бы приняла меры, будьте спокойны! Простите, простите, я понимаю, что о мертвых либо хорошо, либо ничего, но как подумаешь, чего пришлось натерпеться Леночке! А я вижу, ходит как в воду опущенная, сама на себя не похожа, но думаю, мало ли…