Книга Вечный шах, страница 106 – Мария Воронова

— Вот и надо понять зачем. Что их связывало? Будь она беременна от него – ноль вопросов, но ведь нет! – Гортензия Андреевна резко встала. – Если у них был просто легкий флирт, то нечего Борису Витальевичу было делать у нее во дворе, а если Вика мучила его семью, то почему этого не доказали? Элементарно же, всех парней из окружения Ткачевой за шкирбон и на опознание. Три секунды дел!

— Смульская утверждает, что от страха не запомнила лица нападавших.

— А попробовать? Ради галочки хотя бы? А сводка звонков из АТС вообще есть в деле?

— Вика могла звонить из автомата.

— Хорошо. Где звонки из автомата? Где хоть какие-то материальные подтверждения россказней Смульской?

Ирина только руками развела. Отвечать было нечего.

— Вчера у меня создалось почти стопроцентное убеждение, что настоящий преступник именно мадам Смульская, – сказала Гортензия Андреевна, поправляя перед зеркалом свою монументальную прическу.

— В смысле? – Ирина аж на стуле подскочила от изумления.

— Очень просто, Ирочка, – учительница не спеша достала из сумки патрончик помады естественного оттенка, аккуратно подкрасила губы и собрала их бутончиком, – Борис Витальевич, предположила я, полюбил юную Вику до такой степени, что решил уйти из семьи. Сейчас ведь перестройка, новое мышление, и развод больше не означает конец карьеры. Объявил жене о своем решении, а дальше цепь трагических совпадений. Ведь не доказано, что оскорбительные слова, которые слышал бдительный сосед, выкрикивала именно Вика в адрес Смульского? Подобные выражения вполне уместны и в устах обманутой супруги, которая набрасывается на разлучницу с целью оттаскать за волосы, но не рассчитывает сил. А дальше неверный, но благородный муж берет вину на себя, а верная супруга сочиняет ему очень хороший мотив.

— Звучит, конечно, фантастично, но в принципе возможно.

— Одно непонятно. Почему подсудимый так странно отреагировал на невинный вопрос и так и не сумел толком объяснить, где и когда встретился с Викой? Что за внезапная тяга к конфиденциальности и неприкосновенности частной жизни? Спокойно скажи, познакомились в институте – и поехали дальше, но нет!

— И почему же?

— А я не знаю, Ирочка! Ни малейших предположений, кроме того, что он вообще знать ее не знал.

— В смысле?

— В смысле, Ирочка, что мы не получили ни одного подтверждения не только патологической назойливости Вики, но и самого факта их знакомства. Где показания сокурсниц? Никогда не поверю, что двадцатилетняя девочка ни разу не похвасталась таким именитым и сановитым поклонником. Да весь институт был бы в курсе, включая профессорско-преподавательский состав! Вы скажете, девушка берегла репутацию своего возлюбленного, не хотела его компрометировать романом со студенткой? Но с таким уровнем деликатности она ни при каких обстоятельствах не полезла бы в чужую семью, мне представляется это более чем очевидным. Нахрапистые разлучницы, какой нам рисуют Ткачеву, не хранят чужие тайны.

От досады Ирина чуть не хлопнула себя по лбу. Как она сама не сообразила, действительно! Обвинение представляет Вику как психопатку с любовным бредом, но такие люди щедро делятся своей картиной мира со всеми, кто готов их слушать. Ведь мечты, которыми ты поделился с другом, становятся ближе к реальности, не правда ли?