Книга Дорога, которой нет, страница 45 – Мария Воронова

— Правду говорить никогда не позорно, – назидательно заметила Гортензия Андреевна, – особенно, если предположить, что ваша, гм, подельница тоже не лгала. В самом деле, как еще ваши рукописи могли оказаться в США? Вы можете придумать хоть один реальный вариант?

— Я – нет! Но я точно знаю, что Кира к этому непричастна.

— Вы так доверяете этой девушке?

— Да, но дело не в этом. Я именно знаю. Жаль, правда, что только на третьем году срока до этого додумался, но я всегда туговато соображал. Смотрите, есть у меня такой рассказ «Дорога», который мне выкатили как главную предъяву, – Тимур нахмурился, – хотя там вообще никакой антисоветчины даже духу нету.

— Да? А о чем рассказ? – вдруг заинтересовалась Гортензия Андреевна.

Тимур махнул рукой:

— Да это не рассказ даже, а реальный случай. Я тогда вез девчонку в роддом, и вдруг у нас посреди дороги машина заглохла. До ближайшего жилья километров шесть, на улице минус двадцать, и девчонка, естественно, решила не ждать, пока мы тачку починим, а то как-то маловато у нас проблем. Ну, делать нечего, пошел я в салон роды принимать, водитель остался вокруг машины прыгать. Ехать куда-то в периоде изгнания уже поздно, но движок запустить, чтобы погреться, очень бы не помешало. Участок пути, где мы остановились, был не особенно оживленным, но те немногие, что проезжали, останавливались и предлагали свою помощь. Дед на «пятерке» шкалик достал типа для дезинфекции, бабка его ко мне в салон пришла помогать, врачом оказалась. Правда, окулистом, но это уже второй вопрос. Целую охапку теплых вещей нам передали, термос с кофе, у одной женщины шоколадка нашлась, надкусанная, но ничего, главное, при схватках помогает. Мужики, кто соображал, в моторе копались, остальные натащили веток, зажгли на обочине костер, чтобы погреться и растопить снегу. Кто-то сообразил, что в родах нужна теплая вода. Конечно, я такую антисанитарию к роженице бы не допустил, но сам факт… Проезжал там какой-то партийный бонза на «ЗИСе», так представьте, и он остановился и вместе со всеми ветки таскал. Ну, родили парня с божьей помощью, а машина наша так и не завелась. Тогда этот бонза, прикиньте, нам свой «ЗИС» уступил. Сиденье откинули, положили родильницу, я на заднем сиденье с младенцем, как король, и его шофер повез нас в больничку, а сам бонза вместе с моим водителем потрюхали сзади на дедовской «пятерке».

Гортензия Андреевна улыбнулась:

— Хорошая история, добрая.

— Ну! Я хотел написать, как люди объединяются, приобщаясь к великому таинству новой жизни, только и всего. Где тут антисоветчина?

— Вот именно, – буркнула Ирина, – вы, наоборот, показали партийного деятеля истинным коммунистом и героем.

— Ах, дети, дети, – перебила Гортензия Андреевна, – такие большие, а элементарных вещей не понимаете. Антисоветчина в том, что машина скорой помощи сломалась, а машина партийного работника – нет.

— То есть комплектовать станции скорой помощи всяким древним хламом это ничего, а писать об этом сразу антисоветчина?

— Вот именно, юноша. Потому что не надо смаковать отдельные недостатки на отдельных местах, выдавая их за массовое явление.

— Это ошибка художественной перспективы, – добавила Ирина, радуясь случаю щегольнуть умным словцом. Не зря же она столько лет помогает мужу-филологу писать диплом, кое-чему научилась.