Книга Мужчина в тени, страница 55 – Мария Воронова

Сердце Ирины затопила такая острая благодарность, что она едва не расплакалась.

Как же сделать что-то хорошее этим замечательным людям? Чем может скромная судья в декрете порадовать семью полковника КГБ? Если они не хотят красивые кованые ворота по сходной цене, то задачка, прямо скажем, со звездочкой.

Как только машина выехала на ровную дорогу, Женя сразу уснул у нее на руках, а Володя не сдавался. Он громко комментировал виды за окном, периодически подпевая себе, а если видел лошадь или корову, то, как добрый ребенок, должен был со всеми разделить эту радость. Мама пыталась его утихомирить, но тщетно, и Ирине впервые в жизни стало стыдно, что у нее такой невоспитанный сын.

Впрочем, Мельниковы спокойно отнеслись к буйному пассажиру.

В ответ на извинения Ирины муж сказал, что из энергичных детей вырастают самостоятельные и решительные люди, а жена с водительского места прокричала, что по сравнению с их дочкой в этом возрасте Володя просто тихоня и пай-мальчик.

После этих слов супруги синхронно вздохнули и замолчали. Ирина вдруг почувствовала от них такую волну грусти, что испугалась, все ли сейчас в порядке с этой дочкой.

— Ах, Ира, — вдруг сказал Мельников, — не сердитесь на вашего сына. Дети так быстро растут…

— Что да, то да, — вздохнула мама, — до сих пор не могу понять, как это произошло, что девочка, которой я еще вчера бантики завязывала, сегодня уже судья городского суда и у нее своих трое. Вот только что, кажется, из роддома принесла, села чаю попить, и раз! Снова пора в роддом, но уже за внуками. Как так вышло, ума не приложу…

— В молодости кажется, что время бесконечно, а когда понимаешь, что это не так, уже поздно, — Мельников грустно улыбнулся, — оно уже прошло. Ребенок уже вырос.

Ирина хотела было вместе со всеми загрустить о неумолимом ходе бытия, но тут Володя, раздосадованный тем, что взрослые отвлеклись от него, вдруг испустил сложный победный клич и выхватил из кармана на спинке переднего сиденья толстый журнал.

— Володя!!! — вскрикнули мама с Ириной в унисон.

— Ничего, пожалуйста, — сказал Мельников, — пусть порвет эту гадость, я буду только рад.

Мама наконец вынула журнал из рук Володи.

— Гадость, — заявил он с чувством глубочайшего удовлетворения, — гадость, фу!

И захохотал, то ли оттого, что узнал новое прекрасное слово, то ли просто от радости.

Мельников тоже засмеялся и небрежно сунул журнал обратно в кармашек.

— Видите, товарищи, устами младенца глаголет истина. А если серьезно, я решительно не понимаю, как можно было печатать этот жуткий пасквиль! Гласность гласностью, но совесть тоже надо иметь.

По серой обложке с винного цвета буквами наискосок Ирина опознала «Дружбу народов», и хоть не разглядела номер журнала, но сразу поняла, о каком произведении идет речь. Гадость, ага, сейчас, конечно! За этой гадостью они с мамой охотились все лето! При каждом удобном случае Ирина бегала на станцию в киоск «Союзпечати», робко надеясь, что заветный журнал с «Детьми Арбата» поступит в свободную продажу и дачники не разберут его до ее прихода. Надежды эти ни разу не оправдались. Журнал по своим тайным библиотечным каналам доставала мама, привозила на дачу в выходные и давала читать буквально из своих рук. Они с Гортензией Андреевной бдели над бедной Ириной, как два коршуна, чтобы она ненароком не испортила чужой журнал, который ждут читать еще человек двадцать. В полевых условиях приходилось глотать роман огромными кусками, и Ирина даже думала, не подождать ли, пока ажиотаж спадет, и позже прочесть книгу всю целиком, спокойно, не спеша, как и подобает читать большие романы. Да, так, безусловно, было бы правильно, но жажда узнать судьбу героев оказывалась сильнее здравого смысла.