Книга Мужчина в тени, страница 56 – Мария Воронова

А тут, пожалуйста, заветный журнал валяется в машине так, будто не содержит ничего интереснее повести о социалистическом соревновании двух передовых колхозов.

— Отчего же это гадость? — спросила мама тихо, но твердо. — На мой взгляд, хорошо написано.

— От этого гадость вдвойне, — отрезал Мельников, — очень красочно и убедительно показана судьба злосчастного юноши, пламенного комсомольца, которого, бедняжку, посадили за стишки. Между тем у нас за стишки никого не сажали! Сажали врагов и мразь!

Ирина с мамой переглянулись. Как-то невежливо убеждать человека, что он неправ, именно в тот момент, когда он оказывает тебе благодеяние.

— Или вы не согласны? — спросил Мельников напористо.

Подавив порыв сказать, что сажать надо не врагов и мразь, а преступников, Ирина молча пожала плечами, а мама дипломатично заметила, что ей трудно судить, потому что их семью репрессии никак не коснулись.

— Вот именно! И никого не коснулись из нормальных советских людей! — бросила Мельникова с водительского места.

— Совершенно верно. Ума не приложу, как вообще пропустили в печать этот злобный поклеп, не имеющий ничего общего с исторической правдой! Человек построил сюжет даже не на спорной версии, а на глупой частушке, а народ и уши развесил. Вот уж действительно, дураку плюнь в глаза, все божья роса!

Ирина по сути была с Мельниковым, конечно, не согласна, но больше ее сейчас занимал вопрос, почему полковник вдруг так разозлился. Он явно был разгневан больше, чем того заслуживала книга, тем более что Ирина с мамой с ним не спорили.

— Вы имеете в виду «Огурчики да помидорчики»? — спросила она мягко.

— Да, именно. Нет, на полном серьезе писать, что Кирова убили по приказу Сталина, — это значит совершенно не знать того, о чем ты собираешься поведать миру в качестве истины в последней инстанции. Киров был одним из немногих задушевных друзей Сталина, а в политическом смысле не составлял ему ни малейшей конкуренции. Версия, что якобы Кировым хотели заменить Сталина, поэтому он его убрал, — это такой собачий бред, что неудобно даже обсуждать его всерьез, а тут извольте, гласность, и этот маразм печатают на страницах уважаемого журнала.

— Да, я слышала, что Кирова убил одиночка, сумасшедший, — улыбнулась мама.

Вероятно, она надеялась успокоить полковника, но достигла прямо противоположного результата. Ирина бедром почувствовала, как Мельников от злости чуть не подпрыгнул на сиденье.

«Володя, Володя, зачем только ты вытащил этот журнал! Так хорошо ехали…» — вздохнула она, глядя на сына, который, спровоцировав конфликт взрослых, совершенно спокойно растянулся теперь у мамы на руках с довольной улыбкой.

— Какой там одиночка, о чем вы, Мария Васильевна! — взвился Мельников. — Тоже версия от Никитки Хрущева, из оттепели этой дурацкой, когда хотели опорочить великую эпоху, но не смогли. Захлебнулась атака-то! Вот и пришлось прятать концы в воду, как будто вообще ничего не было. Сами подумайте, как мог псих-одиночка совершить такое преступление. Нет, действовал террористический центр, который все продумал и организовал! Николаев был просто исполнителем, и когда не удалось скрыться с места преступления, попытался закосить под дурачка, чтобы избежать ответственности, но не вышло.

Мама пожала плечами.