Книга Мужчина в тени, страница 53 – Мария Воронова

«Нет, это я семнадцать мгновений пересмотрела. — Она весело тряхнула головой, выкидывая из нее параноидальные мысли. — И «Огонька» перечитала. Дошла уже до ручки, что мне в обычной человеческой вежливости мерещится оперативная разработка».

Вечером дети, взбудораженные сменой обстановки и опьяненные свежим воздухом, угомонились очень рано, и мама отправила Ирину к Мельниковым с заветным рецептом, банкой готового варенья в качестве эталона и букетом гладиолусов.

Ирине это паломничество показалось слегка излишним, но мама буквально вытолкнула ее на улицу.

Немного непривычно было идти по знакомым улочкам одной, без детей, и в темноте. Будто попала на другую планету. Вокруг стояла непривычная тишина, темные пустые дома проступали в темноте загадочными тенями, а редкие фонари едва освещали путь. Шиповник вдоль дороги серебрился в тусклом электрическом свете и исчезал в темноте.

Ирина посмотрела вверх, в усыпанное звездами небо, и глубоко вдохнула, будто сделала глоток вечности.

Подумала, как было бы хорошо, если бы Кирилл сейчас так же смотрел в небо и думал о ней. Почти наяву представила его стоящим возле окна в маленькой поселковой гостинице и засмеялась. Сейчас муж наверняка отмечает начало работ с местным начальством и о жене даже не вспоминает. Ну и хорошо, небольшая порция свободы никому еще не повредила.

С непривычки Ирина чуть не заблудилась на темных улицах дачного поселка, но издалека увидела свет на веранде, пошла на него и не ошиблась.

Мельниковы сидели за бутылкой вина, представляя трогательную картину: чета средних лет возле уютного света настольной лампы, а вокруг тьма и неизвестность.

Хозяева радушно позвали ее к столу, Ирина отговорилась, что еще кормит, поэтому вина не пьет, но Мельникова все равно усадила ее за стол и налила стакан сока из пестрого, явно импортного бумажного пакета. В таких пакетах, только голубого цвета, недавно стало продаваться молоко.

— Сварить вам сарделечку? — спросила Мельникова, внося на веранду синюю с золотом вазу, тот типичный образец канцелярского барокко, что обычно дарят на юбилеи начальникам и родственникам, которых не любят. Как ни странно, пышные мамины гладиолусы смотрелись в этой вазе довольно органично.

Ирина попросила хозяев не беспокоиться, ибо дети остались одни с бабушкой, и ей придется бежать домой быстрее, чем сварится сарделька. Мельниковы настаивать не стали, чем еще больше расположили ее к себе.

Хозяева сдвинули бокалы, и Ирина чокнулась с ними своим соком.

— За продолжение приятного знакомства, — улыбнулся Мельников, встопорщив усы.

Ирина вслух сказала, что тоже очень рада, а про себя подумала, что если бы не знала, что Мельников кагэбэшник, то слова ее были бы сущей правдой.

Мельников спросил, надолго ли они приехали, и если тоже собираются в город в воскресенье вечером, то он с удовольствием возьмет их на борт.

Ирина стала отнекиваться, мол, неудобно, но супруги решительно пресекли эти возражения. Сказали, что с маленькими детьми нечего делать в электричке, в тесноте да не в обиде, взаимовыручка прежде всего, и изрекли еще несколько подобающих случаю банальностей, после которых отказываться было бы уже глупо.

— Единственное, что может нам помешать, — это если меня вызовут на службу, — сказал хозяин серьезно, — тогда мне придется действовать быстро, и я не смогу ждать, пока вы соберетесь. Очень надеюсь, что в этот раз обойдется, но если нет, попрошу не сердиться, что я не сдержал обещания.