Онлайн книга «Бремя власти III»
|
Песец слушал, его единственный карий глаз сузился до щелочки. На губе заплясала та самая ухмылка, от которой по спине пробегал холодок даже у видавших виды братков. — К сильным, говоришь? — перебил он мягко, почти ласково. — Ну-ну, Максимыч, старый ворюга… Ты ж меня знаешь. Я ставку делаю всегда один раз. Заднюю не включаю. И ставлю я сейчас на того, кто демонов ест на завтрак. А твои «сильные»… — он сделал паузу для драматизма, — они от одного вида крови в обморок падают. Посмотрим, дед. Посмотрим, кто кого под забором найдет. Держи ухо востро. Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Ухмылка не сходила с его лица. В этот момент дверь кабинета снова распахнулась, впустив в помещение аромат женских духов и заразительный смех. Ворвались две юные ракетки — Настюша и Катенька, его дочери-погодки. Настюша была очень похожа на мать: яркая стройная блондинка, с дерзкими зелеными глазами. Катенька же относилась к разряду жгучих брюнеток. Ее лукавые карие глазки с любовью глядели на отца. Она была миниатюрной копией самого Степана в юности. А следом, с достоинством королевы, вошла Маруся. Высокая, статная, роскошная женщина со светлыми волосами. У нее было красивое лицо, которое не портили ни годы, ни знание жизни. Его муза. Вор в законе не мог иметь официальной жены, но Маруся была больше, чем жена. Она была его скалой, его совестью и его вечной страстью. — Папка! — повисли на нем дочери. — Сидишь тут, как сова! Скучно! — Степа, солнышко, — Маруся подошла, обняла сзади, поцеловала в макушку. От неё исходило то самое тепло родного человечка. — Вылезай из своей берлоги. Девчонки с утра ноют — по магазинам хотят. А мне новую шубку к зиме присмотреть надо. Порадуй семью. Песец засмеялся, обнимая дочерей и глядя в глаза Марусе. Весь его хитрый, жестокий, расчетливый мир криминала и новой «имперской службы» на мгновение отступил. Осталось только это — смех дочерей, тепло любимой женщины, простая радость жизни. Он поднялся, отряхнулся. — Ладно, ладно, бандитки мои! — рявкнул он добродушно. — Уломали! Пойдемте, разорим купцов! Только смотрите, Марусь, не напокупай всякой мишуры! А ты, Катенька, отстань от ножей — тебе ещё рано! Я… я понесу кошель. Главное занятие мужика в магазине! Они вышли из «Берлоги» — бывший криминальный авторитет, его красавица-жена и две дочери-разбойницы — в предвкушении мирного, почти обывательского воскресного дня. Питерское солнце пробивалось сквозь тучи и золотило мостовую. Песец шел, держа дочерей за руки, и думал, что жизнь, черт побери, иногда преподносит очень странные, но приятные сюрпризы. Особенно если всегда ставить на правильную лошадку. * * * Сознание вернулось медленно и мучительно, как сквозь толщу мутной, ледяной воды. Сперва он почувствовал адскую боль в затылке. Потом — ощущение жесткого, холодного камня под щекой. И наконец — запах. Сырость, плесень, тлен и… хлорка. Странное сочетание. Генерал Брусилов открыл глаза, но ничего толком не разглядел. Вокруг царила темнота, густая и давящая. Он сотворил заклинание светлячка. И это был хороший знак. В магии его не ограничили. Свет пролился слабыми лучами на толстые железные прутья решетки прямо перед ним. Он лежал на каменном полу камеры. Не каземат в классическом понимании — помещение было небольшим, чистым, даже с каким-то подобием ковра. Но решетка… и тяжелая дубовая дверь за ней не оставляли никаких сомнений… Это была тюрьма. |