Книга Бремя власти III, страница 42 – Иван Ладыгин

Память нахлынула обрывками: каюта на дирижабле… капитан Орловская… тот проклятый «курьер» с ледяными глазами… удар в спину и… чернота.

— Где… где я? — хрипло выдавил он, пытаясь подняться. Тело не слушалось, голова раскалывалась. — Что… что происходит⁈

Тени за решеткой сдвинулись. Из темноты напротив, как призрак, выплыл стул. На него бесшумно сел человек. Высокий, худощавый, в безупречном темно-сером костюме. Лицо — резкое, аскетичное, с высокими скулами и пронзительными синими глазами, которые казались бездонными даже в полумраке. В одной руке он держал трость с серебряным набалдашником. Правая рука… Брусилов присмотрелся и содрогнулся. От локтя тянулся искусный, но явно магический протез: полированное темное дерево, стальные вставки, рубины в узлах, мерцавшие тусклым светом. Юрий Викторович Рябоволов. Глава Тайного Отдела. «Серый Кардинал» Империи. Человек, чьего появления в тихом кабинете боялись даже министры.

— Вы в надежном месте, господин генерал, — голос Рябоволова звучал ровно и спокойно, как поверхность глубокого озера. — И очутились вы здесь потому, что такова высшая необходимость. Ради Государства. Ради Империи.

— Необходимость⁈ — Брусилов попытался вскочить, оперся о стену, голова закружилась. — Вы… вы похитили Главнокомандующего действующей армией! В разгар войны! Это государственная измена, Рябоволов! Безумие! Что за бред⁈

— Бред, — парировал Рябоволов, чуть склонив голову, — это позволять мятежу разрастаться, пока осторожные генералы собирают силы, давая бунтовщикам время укрепиться. Бред — это не видеть, что старые методы ведения войны против новой, фанатичной угрозы — бесполезны. — Он сделал легкий жест протезом. Металл и дерево мягко щелкнули. — Империя стоит на краю пропасти. Чтобы спасти её, нужны… нестандартные решения. Жесткие. Порой — неприятные для отдельных личностей. Ваше временное устранение — одно из них.

Брусилов уставился на него, не веря своим ушам. Высшая необходимость? Устранение?

— Вы с ума сошли, Юрий Викторович! — прохрипел он. — Армия… без командующего… это хаос! Разгром! Мятежники под Москвой…

— Армия, — перебил Рябоволов, и в его голосе впервые прозвучала тонкая, как лезвие бритвы, сталь, — имеет командующего. Очень даже деятельного. И, судя по первым донесениям, весьма… решительного.

Брусилов замер.

— Кто? — спросил он шепотом, леденящее предчувствие сжало горло.

Рябоволов позволил себе едва заметную, ледяную улыбку.

— Вы, Алексей Алексеевич. Вы и руководите армией. Очень успешно, надо сказать. Ваш «стиль» стал куда более… напористым.

Осознание ударило Брусилова с физической силой. Его лицо исказилось от ужаса и бессильной ярости.

— Двойник⁈ Вы подменили меня двойником⁈ Да вы… вы… — Он задыхался, ища слова. — Это кощунство! Преступление! Он же погубит армию! Он же профан! Он… Кто он⁈

— Он — тот, кто нужен Империи сейчас, — холодно отрезал Рябоволов. — Рискованный игрок… Но с колоссальными ресурсами и волей к победе, которой вам, увы, не хватает. Ваша осторожность стала трусостью, господин Брусилов. — Он встал. — Вам же здесь будет вполне комфортно. Чай, кофе — высшего качества. Питание — отменное. Постель — мягкая. Книги, пресса — все, что пожелаете, кроме, разумеется, связи с внешним миром. Отдыхайте. Набирайтесь сил. Вам ещё пригодится ваш опыт… после войны.