Онлайн книга «Бремя власти III»
|
В памяти всплыл тот вечер в «Берлоге», когда Соломон, тогда ещё просто Козлов, впервые показал клыки, разогнав шайку грабителей. А потом — как он, не моргнув, вырезал сердца Князей Бездны и… съел. Песец тогда почувствовал ледяную струйку страха вдоль позвоночника. Теперь этот страх сменился странной смесью гордости и осторожного уважения. Поставить на такого — это не просто удача. Это судьба. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, на пороге выросли три фигуры. Знакомые морды: Костян «Кость» — долговязый, рыжий мужик с веснушками на лице; Васька «Борщ» — коренастый, с бычьей шеей и вечно красным носом; и самый юркий — Лёха «Шнырь», с хитрющими глазками-щелочками. Братки. То, что осталось от основ. От них повеяло потом, дешёвым табаком и вечной готовностью к действию. — Босс! — хором бухнули они. Песец хмыкнул, указывая трубкой на пачку листовок на столе. — Берите, орлы. Свежая макулатура от «доброжелателей». Про нашего батюшку-царя. Кость неуклюже подхватил пачку, Борщ с любопытством разглядывал картинку с драконом. Шнырь тут же начал листать, шевеля губами. — Задание простое, — продолжил Песец, выдвигая ящик стола. Звонко грохнула связка монет, потом ещё одна. — Идёте по всем кабакам, штофным, портовым тавернам — от «Весёлого Рыбака» до «Гнилого Якоря». Берёте столик. Заказываете выпивку. Много выпивки. И начинаете вещать. Громко. О том, какой у нас царь молодец! Как он дворянскую сволочь на место поставил! Как войну с бунтовщиками-подлецами ведёт! Как порядок наводит! — Он стукнул кулаком по столу, заставив монеты подпрыгнуть. — Слово «император» будете произносить через каждые три фразы, как молитву! Понимаете задачу? — А как же, босс! — заулыбались братки, карманы их брюк уже оттопыривались от монет. — Вещать-то мы умеем! — Ещё как умеем! — подхватил Борщ, потирая руки. — Словно канарейки запоём! — А ежели кто, — голос Песца стал тише, но в нём зазвенела старая, знакомая сталь, — вдруг язык распустит и начнет возражать? Про то, что царь, мол, не царь, а демон? Или что ЛИР — это свет в окошке? Или ещё какую несусветицу сморозит? Он сделал паузу, втягивая дым из трубки. Глаза братков загорелись хищным, предвкушающим блеском. — Тогда, — Песец выпустил густое облако дыма, — вы его… патриотично предупреждаете. Тихонечко. На улице. В подворотне. Чтобы другим неповадно было супротив государя-императора языком молоть. Понятно? — Понятно, босс! — хором ответили мужики, уже мысленно прикидывая маршрут и выбирая первые жертвы. — Чисто сработаем! — Тогда валите! — махнул рукой Песец. — И чтоб к утру весь Питер знал — Николай Третий наш батюшка, и мы за него горой! Громко споря о том, с чего начать, братки вышли из кабинета. Песец усмехнулся. Старые добрые методы. Просто теперь они служили не криминалу, а… Императору. Жизнь — это чертов каламбур! Он допил коньяк, потянулся к массивному стационарному телефону на столе. Набрал длинный, знакомый номер. Послышались гудки. Потом заскрипел хриплый, старческий голос. — Я вас слушаю. — Дед Максим? Это Степан. Как там у вас, в белокаменной? Не разбомбили ещё Кремль ваши республиканцы? — Песец? — голос в трубке фыркнул. — Живём, не тужим. Порядок наводят. Народ вздохнул свободно. А ты, слышь, не на того ставишь, дружок. Твой чудо-царь в Зимнем отсиживается, а сюда скоро настоящая власть придёт. ЛИР, браток, ЛИР — это сила! Твой Николка — пустое место. Обыкновенная пешка. Сдохнет как щенок под забором. Тебе бы сообразить, пока не поздно, к сильным примкнуть… |