Книга Бремя власти III, страница 38 – Иван Ладыгин

Я снова прикоснулся к губам, вспоминая ее холодный, отравленный поцелуй. Сладкий яд… Все такой же желанный. Все такой же разрушительный. С горьким послевкусием.

Через какое-то время «Казачок» начал плавное снижение. Внизу, среди холмов и озер Валдая, раскинулся огромный военный лагерь: палатки, землянки, ряды паровых тягачей, ощетинившиеся стволами артиллерийские батареи. Центром лагеря была большая, хорошо укрепленная усадьба — штаб генерала Брусилова.

Дирижабль приземлился на специально расчищенной площадке на окраине. К этому моменту я уже вернул себе спокойную маску Соломона Козлова и наблюдал за суетой разгрузки. Орловская держалась от меня на почтительном расстоянии, отдавая распоряжения людям Тайного Отдела. Ее лицо было каменной маской, но я видел, как она избегала смотреть в мою сторону.

Подождав, пока основная толпа схлынет, я подошел к ней.

— Капитан Орловская, мне нужно, чтобы вы немедленно доставили сюда генерала Брусилова. Прямиком на борт. Под предлогом получения крайне срочной и важной информации лично от главы Тайного Отдела. Скажите, что курьер с печатью ждет его здесь.

Красавица нахмурилась.

— Мы же это обсуждали… Он вряд ли бросит штаб перед возможным наступлением мятежников… — начала она.

— Так убеди его, — перебил я. — Скажи, что информация может переломить ход всей кампании. Что речь идет о предательстве в высших эшелонах командования. Что минуты промедления могут стоить Империи всего.

Я протянул ей массивное золотое кольцо-печатку с резным знаком — стилизованным глазом в треугольнике. То был артефакт Рябоволова, который он мне лично передал перед отъездом. Кольцо излучало слабый, но отчетливый холодок и едва уловимый отзвук ауры своего владельца.

— Это кольцо носит слепок ауры Юрия Викторовича, — пояснил я. — Для посвященных оно — лучшее удостоверение. Покажите его генералу. Скажите, что курьер уполномочен действовать от имени Главы Тайного Отдела и передать информацию только лично.

Орловская взяла кольцо, ее пальцы сжали холодный металл. Она кивнула, без лишних слов.

— Будет сделано.

Она сошла по трапу и быстро зашагала в сторону штаба, ее прямая спина и серебряная пуля выделялись среди солдатской формы.

Я поднялся обратно на борт и прошел в просторную, но аскетичную каюту, отведенную мне как «важному курьеру». Ожидание было моей сильной стороной. Но сейчас минуты тянулись, как патока над кастрюлей. Наконец, на палубе послышались твердые, неторопливые шаги и сердитый голос:

— … абсурд! В разгар подготовки! Если это какая-то бюрократическая проволочка, капитан, я вас…

Дверь каюты распахнулась. На пороге появился генерал Брусилов, собственной персоной. Высокий, худощавый, с жестким, обветренным лицом и пронзительными синими глазами. Его шикарные седые усы сверкали серебром, а бритый череп — золотом. На нем был походный мундир без лишних регалий, но осанка выдавала привычку командовать. За его спиной тихо притаилась Орловская.

— Где этот курьер? — отрывисто спросил Брусилов, окидывая каюту недовольным взглядом. Его глаза остановились на мне. — Вы? И в чем срочность? Говорите быстро, у меня нет времени на…

— Прошу присесть, генерал, — вежливо, но твердо прервал я его, указывая на стул.

— Я не собираюсь… — начал Брусилов, но я уже подал взглядом едва заметный знак Орловской.