Книга Бремя власти III, страница 35 – Иван Ладыгин

* * *

Дирижабль со скромным названием «Казачок» плыл над бескрайними лесами и болотами, направляясь прямиком к Валдаю. Снизу тянуло запахом хвои и нагретой в лучах солнца листвы. Я стоял на верхней палубе, у самого носа. Ветер трепал мои темные волосы, бил в лицо холодными струями. На далекой линии горизонта уже алела предрассветная полоса.

Перед отъездом из Петербурга я успел провести короткий инструктаж с нужными людьми. Песцу и ядру клана я передал четкие инструкции: охранять периметр вокруг Зимнего, патрулировать ключевые точки города, особенно магические академии и заводы. И главное — распространять слухи. В кабаках, на рынках, в портовых тавернах. Слухи о том, что Император — не демон и не слабак, а сильный правитель, который отменил губительные указы Меньшиковой, который лично выступил с Манифестом и обещает покончить с голодом и несправедливостью. Который борется с настоящим врагом — Скверной и мятежниками, сеющими хаос. «Император — молодец!» — эта простая фраза должна была стать вирусом, противоядием от пропаганды ЛИР.

Рядом со мной, в двух шагах, опершись на леер, стояла Орловская. Она смотрела вниз, на проплывающие под дирижаблем леса, и ее профиль казался мне напряженным и жестким. Синяя и практичная форма капитана особого ведомства сидела на ней как влитая. Серебряная пуля на ее груди холодно поблескивала. Рябоволов прикомандировал девушку ко мне «для подстраховки», ссылаясь на ее неплохие боевые навыки, о которых я знал не понаслышке.

Другие люди Тайного Отдела сновали по палубе и видели лишь это. Они не знали, кто стоял рядом с их капитаном. Валерия делала вид, что мы были едва знакомы. Ее хладнокровие было почти идеальным. Почти.

Я не повернул головы в ее сторону… Мой голос прозвучал тихо, но четко, разрывая шум ветра и гудение магических двигателей:

— Ты же понимаешь, что не сможешь вечно делать вид, будто тебе плевать на меня? Что я — просто еще один охотник, пусть и глава клана? Для дела, которое нас ждет, такая игра чревата. Микросекунда недоверия, сомнения в бою… и все. Ты знаешь, что стоит на кону.

Орловская вздрогнула почти незаметно. Она не сразу ответила, продолжая смотреть вниз.

— А что я должна делать, Соломон? — ее голос был ровным, но в нем слышалась стальная струна. — Обниматься? Целоваться на палубе у всех на виду? Или просто признаться всем, что я знаю, кто ты на самом деле? Я думаю, отстраненность — лучший вариант. Для всех. Для дела. Для… тебя.

Я наконец повернулся к ней. Мои глаза, скрытые маскировкой под серые, смотрели прямо, пронзительно.

— Я приказываю тебе ответить. Откровенно. Что ты думаешь обо мне? О том поцелуе в подсобке? — мой тон был спокоен, но я добавил в него капельку непререкаемой власти.

Орловская резко повернула голову, ее ледяные глаза вспыхнули гневом.

— Приказываешь? — она прошипела. — Интересно. Теперь ты приказываешь не как глава клана, а как Император? Прямо здесь, на палубе дирижабля?

Я не сдержался и усмехнулся:

— Получается, так. Я — Император. И я приказываю капитану Орловской ответить на вопрос.

Она замерла. Гнев сменился чем-то другим — замешательством, обидой, борьбой. Она сжала леер так, что костяшки пальцев побелели. Губы ее задрожали, она будто с трудом выталкивала слова:

— Я… не хотела целовать Императора. И не знала… не знала точно, хотела ли я целовать Соломона Козлова. Просто… это был внезапный порыв. Глупость. Все вокруг — Вадим, Васька, даже Иван Петрович с его вечным скепсисом — говорили мне, что я… что я влюблена в тебя. Вот я и… решила проверить. Раз и навсегда. Такой вот эксперимент!