Книга Укротитель Драконов 1, страница 72 – Ярослав Мечников

Перед загонами, на расширении тропы, стоял грубый деревянный стол. Длинный, сколоченный из нетёсаных досок, потемневших от крови и времени. На столе лежали разделочные доски, толстые, с глубокими порезами от ножей, и тут же, в ряд, ножи. Тяжёлые, с широкими лезвиями и деревянными рукоятями, обмотанными полосками кожи.

Двое здоровых мужиков в кожаных фартуках, заляпанных бурым, тащили куски мяса из бокового прохода. Туши, разрубленные на четверти, мясо тёмное и жёсткое. Швыряли на стол, и доски стонали от веса.

Горб встал у края стола и заговорил:

— Значит, так. Ножи берём по одному. Режем мясо на куски с ладонь, не больше. Кости откладываем отдельно, потроха отдельно. Требуху в бочку у стены. Нарезали, складываем в вёдра, вёдра несём к загонам. По двое: один режет, второй несёт. Потом меняетесь. Пары не ломать. Ножи не терять. Кто потеряет нож, тот его стоимость отработает до конца месяца. Вопросы?

Тишина.

— Вопросов нет, — констатировал Хруст, щёлкнув челюстью. — Разбираем.

Черви и Крючья потянулись к столу. Каждый брал нож, взвешивал в руке, кто-то проверял лезвие большим пальцем. Я взял свой. Тяжёлый и удобный, рукоять ложилась в ладонь плотно. Лезвие шириной в три пальца, заточено грубо, но остро. Годится.

Репей взял нож следом. Я видел краем глаза, как его пальцы обхватили рукоять, плотно, со знанием. Большой палец лёг на обух. Так держат не разделочный нож, а оружие. Может, привычка, а может и нет.

Мы встали у стола друг напротив друга. Между нами лежал кусок туши, тёмно-красный, с белыми прожилками. Я начал резать, вгоняя лезвие в мясо, отделяя куски нужного размера. Работа привычная, руки помнили, как обращаться с ножом, хотя последний раз я разделывал тушу в другой жизни, на полевой кухне в тайге.

Из загонов доносились звуки. Один дракон рычал низко и протяжно, утробным басом, от которого вибрировала скала под ногами. Другой шипел, как закипающий чайник. Третий бил хвостом по решётке, железо гудело. Пять или шесть Псарей ходили вдоль клеток с кнутами и длинными шестами, покрикивали, стучали по прутьям. Усмиряли.

Я резал мясо и понимал, что разделка рядом с загонами выбрана не случайно. Запах свежей крови доносился до драконов, и они сходили с ума от голода. Каждый рык, каждый удар хвоста, каждый плевок пара в сторону решётки были реакцией зверя, которого дразнят едой и не дают. Это делалось намеренно. Голодный дракон, доведённый до предела, а потом получивший мясо из рук человека, запоминает одну вещь: еда приходит от них. Классический метод формирования зависимости через контролируемый голод. Работает на любом хищнике, от волка до тигра. Жестоко и эффективно. Цирковые дрессировщики пользовались этим веками.

Нож входил в мясо, кровь текла по доске, стекала на камень. Я складывал куски в ведро, ровно и методично. Репей напротив делал то же самое. Молча. Лезвие его ножа мелькало быстро, он резал умело, точными короткими движениями. Между нами была доска, мясо и два ножа, и тишина, которая звенела громче любого крика.

— Эй, Падаль.

Шёпот. Тихий, сквозь зубы, как разговаривают в строю, когда рядом стоит надзиратель.

Поднял глаза. Репей смотрел на меня, нож в его руке замер на полпути к мясу.

— Знаешь, почему я Репей?

Я не ответил. Ждал.

— Не потому, что колючий. — Он чуть наклонился вперёд, лезвие поблёскивало в кулаке. Голос тихий и ровный, без злости, что иногда хуже, чем злость. — А потому, что если зацеплюсь, не отцеплюсь. Не отпускаю. Никогда. Хоть год пройдёт, хоть два. Прилипну и буду рядом, и ты не узнаешь когда, и не узнаешь откуда. Вот это я — Репей.