Книга Укротитель Драконов 1, страница 145 – Ярослав Мечников

Черви смотрели. Многие с тем голодным блеском, который я видел у собак, когда перед ними держат кусок мяса чуть выше прыжка. Воодушевление. Мечта, воткнутая в серую рутину как флажок.

Я стоял во второй шеренге и смотрел на Гарь, поймал его взгляд. Гарь чуть сузил глаза. Я кивнул.

Удачи.

Гарь отвернулся. Тройка двинулась к выходу, и строй проводил их глазами.

Краем зрения зацепил Репья. Парень стоял в первой шеренге, ближе к левому краю, и смотрел вслед уходящим. На губах — кривая, почти незаметная улыбка, но я уже научился читать его лицо. Репей не провожал Гаря с уважением, а считал шаги до того момента, когда спина альфы скроется за поворотом лестницы.

Трещина ударил ладонью о ладонь.

— Хватит пялиться. Горечь.

Очередь двинулась к чану. Но Трещина, вместо того чтобы отойти к стене и ждать, как обычно, пошёл вдоль строя. Медленно, переваливаясь на кривых ногах. Останавливался перед каждым, смотрел в глаза, клал сухую ладонь на шею — щупал пульс, или жилы, или что-то ещё, понятное только ему. Бормотал себе под нос, кивал, двигался дальше.

— Ты, — ткнул пальцем в жилистого парня слева от меня. — Два дня, может три. Скоро скрючит.

Парень сглотнул и кивнул.

— Ты, — следующий, рыжий, с перебитым носом. — Неделя. Не торопись, дозу не гони.

Рыжий кивнул.

— Ты, — коренастый мужик из старожилов, стоявший с каменным лицом. Трещина долго держал пальцы на его шее, потом убрал руку и покачал головой. — Застрял, червь. Тело не берёт. Бывает. Ещё месяц попробуем, если не пойдёт — значит, потолок.

Коренастый побледнел. Потолок для Червя означал «вечный Червь» — обслуга, навоз, мусорка, без перспективы и роста.

Трещина двигался дальше. Ещё двое, ещё трое. Кому-то «скоро», кому-то «не спеши», кому-то ничего — просто молчаливый кивок, который мог означать что угодно.

Дошёл до меня и остановился. Выцветшие глаза поднялись к моему лицу, и сухая ладонь легла на шею, прижалась к артерии. Пальцы жёсткие, как деревяшки, но точные. Секунда, две, три. Трещина чуть сжал, отпустил, снова сжал. Щупал не просто пульс, а что-то под кожей, в самих жилах, будто какое-то качество крови или плотности, которое читал на ощупь, как слепой читает узлы на верёвке.

[Закалка: 3-й круг — Пограничная кровь]

[Прогресс к Закаленному: 98 %]

Трещина убрал руку. Пожевал сухими дёснами.

— Осталось немного, — сказал он. — Может, сегодня в Пелене скрючит. Прорвёшься.

Помолчал, разглядывая меня.

— Если так — завтра ритуал. Быстро ты, Падаль. Это хорошо. Клан любит быстрых, а после ритуала — загоны.

Он чуть склонил голову.

— Долго ждал, а? Месяц. Вроде мало, а тянулось небось, как жила из дрейка.

Я посмотрел ему в глаза.

— Наоборот, — сказал я. — Быстро пролетело.

Трещина моргнул — на секунду в лице мелькнуло что-то похожее на удивление. Потом кивнул, медленно и удовлетворённо, будто я ответил правильно на вопрос, которого он не задавал.

— Ладно, — сказал старик и пошёл дальше.

* * *

Вечером, после тренировки, я стоял на краю Площадки Купания и смотрел на Пелену.

[Закалка: 3-й круг — Пограничная кровь]

[Прогресс: 99 %]

Внутри всё было стянуто. Тело потело, хотя ветер с хребта нёс холод, и ноги ощущались ватными, будто мышцы в них заменили чем-то мягким и ненадёжным. Пот катился по спине и рёбрам.