Книга Укротитель Драконов 1, страница 139 – Ярослав Мечников

Тихоня была настойчивее.

— Что случилось с Грозовым? — спрашивала каждые два-три дня, голосом, который из-за долгого молчания звучал хрипло. — Псари говорят, ты его усмирил. Руками.

— Ничего не случилось.

— Падаль.

— Ничего.

Она замолкала, но смотрела так, будто видела сквозь мои слова, как сквозь мутное стекло. Я не говорил никому, но слухи расползались сами. Псари видели, как Грозовой принял мясо. Видели, как я сидел у клетки и трогал чешую. Видели, как Пепельник кивнул. Такое не спрячешь в месте, где каждый шаг каждого человека на виду у тридцати пар глаз. Черви шептались по углам, и через неделю на меня начали смотреть иначе. Опасливо, с интересом, с той примесью суеверного уважения, которую здесь вызывали вещи необъяснимые, но поскольку я молчал, расспросы постепенно иссякли.

Одна ночь из этих трёх недель стоит отдельно.

Я проснулся от прикосновения — лёгкого, как сквозняк. Открыл глаза. Тихоня стояла рядом с койкой, бледная в темноте, глаза блестели. Она ничего не сказала, просто села на край, положила руку мне на живот, и рука уверенно поползла к поясу штанов.

Я перехватил её запястье.

— Нет, — сказал я.

Девушка замерла. Секунду смотрела на меня, и в темноте не мог разобрать выражения лица. Потом отдёрнула руку, прижала обе ладони к груди и ушла бесшумно, как тень.

Я лежал и смотрел в потолок. Мне сорок лет в голове шестнадцатилетнего тела, и этому телу, может быть, хотелось того, чего хотела она, но я был не им. И в этом месте, где любая привязанность превращалась в уязвимость — это было бы ошибкой. Для неё тоже.

Больше мы об этом не говорили. Девушка продолжала сидеть рядом за едой, и я продолжал делить с ней мясо, когда его давали, но руку больше не протягивала.

* * *

Грозовой видел несколько раз, издалека, мельком, когда проходил мимо загонов на к Костянику. Серо-синяя чешуя за прутьями клетки, голубые отблески на гребне. Живой и спокойный. Проблем с ним не было — это я слышал от Псарей, которые обсуждали между собой, не стесняясь Червей. Грозовой ел, пил, ложился по команде, позволял надевать намордник. Его даже не нужно было «доламывать». Он просто делал всё, что просили — спокойно и без сопротивления.

Дракон выполнял нашу сделку.

Но его не продавали и это было странно. Послушный рейк — товар, а товар не держат на складе без причины. Среди Псарей ходили слухи, что за Грозовым должен приехать кто-то из Империи. Кто-то серьёзный. Имперский заказ, может быть. Или что-то личное, связанное с Главой. Больше ничего, обрывки, шёпот, и даже Гарь не знал деталей.

Пять раз за эти три недели я встречал Искру в Пелене. Каждый раз одно и то же: фиолетовая муть, тяжесть на лёгких, шёпот мороков, и вдруг — серо-синий силуэт, проступающий из тумана, как проявляющаяся фотография. Свободный Грозовой, с расправленными крыльями и с горящим гребнем — дракон смотрел на меня и кричал что-то, от этого крика Мгла расступалась на мгновение, и я видел дальше, чем должен был.

Один раз, на погружении, Мгла показала мне другое. Тысячи фигур, стоящих в фиолетовом тумане с запрокинутыми лицами. Мужчины, женщины и дети в одеждах, которых я не узнавал, странных, длинных, с орнаментами. Глаза открыты, рты раскрыты, и из них лился стон, сливающийся в один гул. Души? Тени? Эхо древней цивилизации, ушедшей под Мглу две тысячи лет назад? Морок, как и всё остальное, но морок, от которого потом снились кошмары.