Книга Системный Кузнец XIII, страница 89 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Долго молчал. Я уж думал, не дошло до него может?

Потом он заговорил тихо и с расстановкой, подбирая каждое слово, как всегда подбирал, когда думал о сложном.

— Рыбка, — сказал он. — Большая рыбка. Она отдала свой плавник, и хвост, и глаза. — Он запнулся, зашевелил губами. — Чтобы… чтобы…

Слова кончились. Он свёл брови, силясь.

— Чтобы дети жили, — договорил я за него негромко. — И были счастливы.

— Да, — Ульф закивал, ухватившись за это. — Чтобы дети жили и были счастливы. — Он снова замолчал, глядя на меня, а потом сказал вдруг совсем тихо: — Как когда Ульф режет рыбку из деревяшки. И отдаёт детям. Пьетро. Бьянке. И больше никогда её не видит. Отдал — и нету. — Он повёл плечом. — Так и тут. Почти так. Только… сложнее немножко.

У меня что-то дрогнуло в горле.

— Так, Ульф, — сказал я. — Ты хорошо сказал.

Он смотрел на меня ещё, будто проверял себя, потом кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — Кажется, понимаю, Кай.

Помолчали ещё. Огонь потрескивал в горне, за стенами двора всё катился глухой шум боя, а над ним, ни с того ни с сего, снова забил сигнальный колокол Цитадели, который за этот день бил уже столько раз, что я перестал считать. Я стоял, слушал этот звон, и вдруг во мне поднялось желание подойти к тому, кто рядом.

Я повернулся.

Эйра глядела на меня. Стояла у горна, руки опустив, и смотрела так, что от этого взгляда, принимавшего меня целиком, вместе со всей моей пустотой, сделалось теплее в груди, где ещё минуту назад ныло.

Я подошёл к ней. Взял за за жилистую руку, в мелких белых шрамах ладонь, к которой привык за эти дни. Она опустила глаза вниз, на моё касание, и не отняла руки.

Шагнул ближе. Обнял её, и она уронила голову мне на грудь. Мы так стояли, и я слышал, как за стеной ухает что-то тяжёлое, чувствовал под ладонями, как она едва заметно дрожит.

— Спасибо, что ты рядом, Эйра, — сказал я тихо, ей в льняные волосы, пахнущие дымом и окалиной. — Знаешь… я давно хотел сказать, но всё не выходило как-то.

Она замерла. Дышать перестала почти.

— Что? — выговорила она совсем тихо, не поднимая головы.

Я чуть отстранился. Тронул пальцем её подбородок, повёл вверх, чтоб встретиться с ней глазами.

— Я люблю тебя, Эйра.

И замолчал. Глядел ей в серые, влажно дрожавшие в свете горна глаза.

Дыхание у неё шло редкое, я его почти не улавливал. Она сглотнула. Губы шевельнулись, а звука не было. Потом всё же выговорила совсем тихо, и видно было, что даётся ей это трудно не оттого, что неправда, а оттого, что она такого, наверное, никогда никому не говорила за всю свою жизнь.

— Я… — Она перевела дыхание. — Я тоже… люблю тебя, Кай.

Мы стояли, глядя друг другу в глаза, и тепло разливалось у меня в груди. Я почти телом чувствовал, как мой центр под грудиной сходится с её центром, и Ци наша будто перемешивалась, сливаясь в одно.

За спиной раздался низкий бас.

— Ульф тоже любит Кая и Эйру.

Довольный, радостный и детский по-настоящему, будто радуется малец, увидевший, что у взрослых, за которых он держится, всё хорошо. Я не выдержал и засмеялся, и Эйра засмеялась тоже, Ульф сзади загудел, вторя нам, прижимая к себе Пыха.

Вот так. От мёртвой рыбины к тому, ради чего, может, и стоит топтать эту землю.

— Работаем дальше? — спросил я, когда отсмеялись.

Эйра кивнула. Глаза у неё искрились, и я кивнул ей в ответ.