Книга Системный Кузнец XIII, страница 6 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Голос у неё не дрогнул. Глаза заблестели сильнее — я увидел в них слёзы.

Я молчал долго. Глядел на её лицо, на тень от ресниц, на полоску сажи поперёк ладони.

— Болты почти готовы, — сказал наконец. — От них зависит многое. От этих двух, и от тех, что я ещё не выковал. От них зависит, кому достанется ядро, от ядра зависит…

— Ты сам мне говорил, — выговорила она с непривычной для себя горячностью, перебивая. — Там, на обрыве. Что важен твой путь, а не жизни других. Что пока ты слаб, ты никого не защитишь, и поэтому не должен пытаться. Ты говорил это, Кай. Я помню каждое слово.

— Говорил.

— И теперь?

— Теперь. — Я подбирал слова медленно, потому что говорил не столько ей, сколько самому себе. — Дело не в том, чтобы спасать остров. Я ему ничего не должен. Дело в том, что мне платят золотом за то, чего я давно не делал — настоящую работу на пределе. Против настоящего противника. Это не геройство — это хорошо сделанное дело за достойную плату.

— Ты думаешь, на болтах это закончится?

Я не ответил.

— Если останешься, тебя втянут глубже, — сказала она. — Глубже, и глубже, и глубже. А когда захочешь выйти, выхода уже не будет. А если уйти сейчас… можно начать заново. Где угодно. Поставить кузню маленькую, для двоих. Ковать вместе. Я у второй наковальни, ты у первой. У нас разные руки, разные стихии — мы это уже видели. Можно учиться друг у друга годами. Жить тихо. Совершенствовать мастерство.

Она замолчала, потом спросила тише:

— Разве ты не этого хотел? Спокойной, мирной жизни?

— Нет, — сказал я. — Не этого.

Она опустила глаза.

— У меня была мирная жизнь, — продолжил я. — Пять лет. Бухта Солёного Ветра, рыбаки, крючки, ножи, скобы. Я её собрал по гвоздю. И сам её бросил, когда стало ясно, что больше не могу в ней оставаться. Не потому что плохо, а потому что во мне другое. Я не для тихой кузни. И ты… если посмотришь на себя честно… тоже.

Она не подняла глаз.

— Значит, ты не поедешь со мной, — сказала, не глядя.

Я открыл рот ответить и осёкся.

— Погоди, — выговорил, и собственный голос мне не понравился. — Погоди. Ты что, хочешь уехать? Даже… одна?

Эйра не ответила. Только опустила голову ниже, так, что свет лампы перестал доставать до её лица.

— Ответь, — сказал я.

Девушка медленно подняла глаза.

Я смотрел на неё и ждал.

— Не знаю, — выговорила она наконец. — Может быть.

— Значит, может быть, — повторил я.

Она провела ладонью по лицу, отвела от щеки прилипшую светлую прядь. Пальцы у неё подрагивали, и она это видела, и от этого, кажется, злилась на себя сильнее.

— Просто я не уверена, что это моё, Кай. Что между нами, это вот… моё. И не уверена, что ты не уйдёшь. Поэтому проще уйти самой, пока ты не сделал больно. Я привязываюсь. Понимаешь? Привязываюсь. В моей жизни было слишком много тех, кто уходил, и тех, кто относился ко мне так, что лучше бы ушёл сразу. Если я привяжусь к тебе, а потом…

Она не договорила. Опустила голову, и волосы снова сползли ей на щёку, прикрыли половину лица. Свет от лампы лёг на её скулу косой полосой.

Я стоял и думал.

Уйти. Мог ли я просто взять и уйти из её жизни? Наверное, мог. Путь у меня свой, и я его выбрал ещё до того, как услышал её имя в Зале ожидания. Только мысль о том, что этот путь станет стеной между нами, скребла внутри тупым зазубренным краем, будто кто-то медленно вёл ножом по железу, и звук стоял в голове.