Книга Системный Кузнец XIII, страница 5 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— И Арно сказал.

— Сказал, что ты в городе. Назвал улицу и дом. — Она помолчала. — И про Торна сказал.

Я обернулся.

— Что про Торна?

— То, что в Цитадели болтают. Что он очнулся в лазарете и убил целителя. Сломал шею, как соломинку, и ушёл из бойницы вниз, будто и не заметил.

— Одержимый, — сказал я.

— Так его и называют. — Она подняла на меня глаза. — Я думала, ты знаешь больше.

— Не больше твоего. Знаю, что вышел из лазарета, что идёт куда-то в горы. Что в нём что-то чужое. Вот и всё.

Она кивнула сама себе, помолчала. Глаза её скользнули по углу верстака и зацепились за рыжий комок шерсти.

Пых поднял мордочку, повёл носом в её сторону.

Лицо у Эйры дрогнуло. Углы губ приподнялись на секунду, и за этой секундой я увидел, какой она была бы, если бы её жизнь сложилась по-другому — светлой и очень молодой.

— Тот самый зверёк? — спросила.

— Зверь из Глотки. Прибился. Ульф, мой молотобоец, ему имя дал — Пых. На имя откликается, понимает речь, не балует. С нами теперь.

— Пых, — повторила она, и зверёк дёрнул усами.

Она вытянула палец и осторожно поднесла к нему. Пых обнюхал, ткнулся носом в подушечку и потёрся боком о её ладонь, оставив на коже короткий тёмный росчерк сажи. Эйра посмотрела на этот след, не стирая.

Я ждал. Видел, что она собирается с чем-то, и видел, что это что-то мне не понравится.

— Кай, — сказала она наконец. — Бухту блокируют. Сейчас начнётся такое, какого этот остров не видел. Корабли уже у горловины пролива, к утру выйдут на дистанцию. Цитадель готовится наверняка, раз бьют в колокола. Город сегодня спать не ляжет.

— Знаю.

— Ты хочешь в этом всём быть?

Я молчал не потому, что не было ответа, а потому что чувствовал, к чему она ведёт, и хотел дать ей сказать всё до конца.

Эйра встала с табурета. Прошла два шага, остановилась напротив меня, через верстак. Лампа стояла между нами, и пламя в ней покачивалось.

— Арно сказал мне ещё одно. У него есть лодка. Не у него — у деревенских, рыбаки с малой бухты, что в трёх часах пешего хода отсюда вдоль берега. Они уходят сегодня ночью. Договорённость уже есть, места оплачены, два или три. Можно успеть, если выйти сейчас.

— Уплыть, — сказал я.

— Уплыть.

— Куда?

— Куда угодно. — Она пожала плечами. — У меня дома, на Гряде, есть деревни, где не спросят, кто ты и откуда. Можно туда, но можно дальше — в обход, к Лиге. Сейчас многие будут искать, как уйти. Один корабль больше, один меньше.

Она помолчала, потом добавила тихо:

— Остров обречён, Кай. Что бы Цитадель ни делала. Что бы ты ни ковал. Эти десятки кораблей — только то, что видно. За ними ещё пойдут.

Я смотрел на неё через лампу. Свет дрожал у неё на скуле, на ссадине, и в глазах стояла усталость, какую не сгонишь сном.

— И ты что предлагаешь? — спросил тихо. — Уйти сейчас, вдвоём?

Она кивнула.

— Я не хочу в этом быть, Кай. Я и так в жизни мало хорошего видела. Семь лет у Хальвара, четыре года по островам, два года в портовых каморках Ферро-Акудо. Я всё это пережила, чтобы прийти к наковальне и стоять у неё. А здесь меня поставят к стенке вместе с ней. — Она перевела дыхание. — И я боюсь, что если мы с тобой ввяжемся в эту мясорубку… то немногое, что между нами только начало быть… оно сгорит. Просто сгорит, и от него ничего не останется.