Книга Системный Кузнец XIII, страница 47 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

В тёмном коридоре у трапа маячил вестовой — бледный от недосыпа мальчишка.

— Советников. Всех. Ко мне в кают-компанию. Сей же час, — велел командор своим тихим, но непререкаемым тоном, заставившим юношу сорваться с места ещё до окончания фразы.

К тому часу, как все собрались, командор успел разложить перед ними и весть о неудаче связного, и весть о спящем под горой котле, ничего не утаив. Он не любил держать своих людей в полузнании — наслушался в молодости, к чему приводят командиры, что играют с подчинёнными втёмную.

Теперь они сидели вокруг длинного стола в кают-компании — пятеро, не считая его самого, — и думали. Лампа под потолком раскачивалась, и лица их то выступали из полумрака, то снова в него уходили.

Первым не выдержал магистр Эрхард — сухой и желчный человек в чёрном, королевский интендант, приставленный к флоту следить за казной и провиантом и потому почитавший себя вправе судить обо всём.

— Я скажу то, что прочие проглотят из вежливости, — проскрипел он, постукивая костяшкой по столу. — Затея эта с самого начала была безрассудством. Мы шли сюда, зная, что Владыка поднялся. Шли в логово, где у каждого второго в жилах течёт огонь, на посудинах, что от доброго шторма расходятся по швам. Понадеялись на счастливый случай — а случай, как всегда, повернулся к нам спиной.

— Это было не безрассудство, магистр, а необходимость, — отозвался Адельберт, и не повысил голоса, но в комнате стало тише. — Король стар. У короля нет двух лет на то, чтоб мы выстроили настоящий флот и обучили настоящих мореходов. У него есть месяцы, а может, и недели. Окно открылось сейчас — Владыка всплыл сейчас. Захлопнется — другого не будет ни при этом короле, ни, может статься, при нас с вами вовсе. — Он обвёл их тяжёлым взглядом из-под рассечённой брови. — Так что прибереги своё «я же говорил» для тех, кто вернётся живым и пожелает слушать, а мне нужны конкретные ходы. Я хочу слышать, что мы можем сделать — давайте, каждый по очереди.

Желчный интендант поджал губы и умолк.

Подал голос капитан Гесслер. Это был кряжистый наёмник с каменным лицом, единственный за столом, кто и впрямь смыслил в морском деле, потому его и наняли за тройное жалованье.

— Диверсия, господин, — сказал он по-солдатски. — У них в гавани корабли стоят кучно. Снарядить десяток отчаянных голов на смоляных лодках, дать им зажигательной смеси и крючьев, потом пустить тихо ночью. Спалить им флот у причалов. А большую нашу часть тем временем отвести из-под удара. Покуда они со своим пожаром возиться будут, мы зверя перехватим и сами целы останемся.

— Складно, — кивнул командор. — Да только одно слово ты сам и сказал — «ночью». А до ночи ещё полдня с лишком. И эти полдня Иль-Ферро терять не будет. Они нынче же, по свету, попробуют достать Владыку — пока он у их берега и не ушёл под наши паруса. К ночи может статься, что зверь убит, ядро в их сундуке и жечь нам останется одно своё горе. Диверсия хороша, да поздно поспевает.

Гесслер хмыкнул и развёл руками, признавая правоту.

Следующим заговорил полковник Лотар — тот, что командовал тремя сотнями латников Железного Кулака, томившихся в душных трюмах. Человек прямой, в железе чувствовавший себя куда вольготнее, чем на воде.

— Тогда высадка, господин. Быстрая и дерзкая. Подойти под прикрытием на малых судах, выбросить людей на берег у Ржавых Деревень, где гарнизона нет, и ударить изнутри. Перерезать тропы, поджечь склады, посеять смуту. Остров крепок, пока един. А запусти ему червя под рёбра — затрясётся весь.