Книга Системный Кузнец XIII, страница 118 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

А потом я поглядел на Сильвию.

Она сидела прямее всех. Лицо неподвижное, гладкое, руки лежали на подлокотниках спокойно, пальцы больше не постукивали. Со стороны — сама выдержка. Только глаза выдавали её. В глазах у неё шла работа и я поймал это на короткий миг — взгляд человека, которого застали врасплох и который под ровной маской лихорадочно прикидывает, как теперь быть, куда шагнуть, что делать с тем, что рухнуло на него без спросу.

Это длилось недолго. Она почуяла, что я смотрю, и глаза её погасли, сделались пустыми и холодными, она перевела их на Иль-Примо.

Может, я себе всё это надумал. Устал, наслушался стариковых слов про измену, и теперь мне в каждом лице мерещится тайна. Такое бывает. Я это понимал и всё же зарубку в памяти сделал. Сильвия. Её глаза в ту секунду, когда она думала, что на неё не глядят.

Первым нарушил тишину Октавио.

Он поднялся с кресла, высокий, сухой, разгладил ладонью полу одежды и склонил голову перед Грандмастером.

— Прошу простить меня, Иль-Примо, — сказал он размеренно. — И меня, и прочих. Негоже нам было бормотать по углам, покуда ты говорил. Погорячились, засуетились. Времена такие, что у всякого нервы на пределе. — Он выпрямился. — Устав острова я чту, как чтил всю жизнь. Волю Грандмастера принимаю. Раз ты призвал Око — стало быть, острову оно нужно.

Слова были правильные, гладкие, а под ними шевелилось что-то ещё. Октавио говорил то, что положено говорить, и ни на грош больше, а покорность его была из тех, что надевают на людях и снимают за дверью.

Иль-Примо принял это кивком.

Гор заворочался, крякнул, поднялся тяжело, упершись кулаками в подлокотники.

— Что уж там, — пробурчал он. — Раз надо — значит, надо. Принимаю. И новое это твоё Око, и власть, что ты ему даёшь. — Он мазнул по мне взглядом из-под насупленных бровей. — Пущай глядит. Мне скрывать в моих цехах нечего, у меня всё как на ладони, любой брусок пересчитан. Пусть приходит, коли охота.

Он сел обратно. Согласие его было той же выделки — сказанное, чтоб отвязаться, а не оттого, что пришлось по душе.

Сильвия молчала.

Иль-Примо поглядел на неё, задержал взгляд, потом отвёл и повернул голову к человеку в тёмном платье, что стоял у стены — помощнику, дожидавшемуся распоряжений.

— Ступай, — сказал ему старик. — Подними гарнизон. Собери мне тех гвардейцев, что сейчас в Цитадели и свободны от постов, и держи наготове — Око будет из них набирать своих Калёных. Нынче же. — Он поднял палец. — И вот что передай страже у оружейной — покуда Око не собрало свой отряд, оба болта, что унесли на снаряжение, из Цитадели не выпускать ни под чьим приказом. Захотят вынести — пусть ждут дозволения Ока или моего. И ещё. Ежели Око спросит ввести его в дела — по ядру, по обороне, по любому вопросу — оказать полное содействие. Двери перед ним не запирать. Ступай.

Помощник склонил голову и вышел быстрым шагом.

Старик снова обернулся к Сильвии.

— Леди Сильвия, — сказал он. — Ты молчишь, а я тебя знаю не первый десяток лет и вижу, что молчание твоё — не согласие. У тебя есть, что сказать — скажи. Я для того и звал говорить в лицо.

Сильвия чуть повела головой.

Помолчала ещё, собираясь, потом заговорила негромко. Голос у неё оказался таким же гладким и холодным, как лицо.

— Раз ты просишь, Грандмастер, я скажу. — Она сложила руки на коленях. — Око — должность высокая, тут спору нет. И древняя. Ты нам её напомнил, спасибо. Только напомнил ты не всё. — Она подняла на него светлый неподвижный взгляд. — Ты верно сказал, что из Ока выходили Грандмастеры. Из этого прямо следует одно, о чём ты умолчал. Назначая Око, ты, по сути, указываешь на своего преемника при живом Совете. При тех, кто сидит в этих креслах не один десяток лет.