Книга Системный Кузнец XIII, страница 115 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Шёпот погас не сразу.

Иль-Примо не торопил — сидел, глядел перед собой, ждал, и это молчаливое ожидание давило на зал сильнее любого окрика. Один за другим голоса стихали. Сильвия перестала постукивать пальцами. Гор замолк на полуслове. Последним умолк кто-то в дальнем конце полукруга, и под сводом повисла тишина, в которой слышно было только шипение жаровен да глухой гул Горнов под плитами.

Старик выждал ещё немного, до окончательной тишины, потом заговорил.

— Знаю, — сказал он, и хриплый голос его разошёлся по кругу, — что вести на этом острове бегут быстрее, чем я успеваю их обдумать. Стало быть, вы уже слыхали, зачем я вас собрал. Оттого повторяться не стану, а скажу прямо, как оно есть.

Он повёл рукой, обводя зал.

— Есть в Гильдии старая должность. Каждый из вас про неё только в хрониках читал, потому что живьём её не видали. Око Грандмастера. — Он выговорил это медленно и веско. — Её не держат всегда, а призывают тогда, когда сидящий на этом месте чувствует, что одному ему уже не углядеть за всем, что творится под скалой. Когда нужна опора. Нужен человек, которому можно доверить то, чего не доверишь никому другому. В тяжёлые времена без такого ока не обойтись.

Он помолчал.

— А времена нынче тяжелее некуда. Война у порога, зверь под горой, и кругом, — он поглядел по кругу, и взгляд его прошёл по каждому, не задерживаясь, но и не минуя никого, — кругом дела, за которыми в одиночку не поспеть, оттого я призываю Око. И ставлю на это место его.

Костлявая рука поднялась и указала на меня.

— Кая. Мастера, что сковал оружие против морского Лорда и против того, кто ворочается в скале под нами. Того, кто делом доказал, что руки у него чистые, а голова светлая. Отныне он говорит и смотрит моим глазом. И слово его в делах острова весит, как моё.

По залу прошёл шорох — вдох, шевеление, чей-то короткий выдох сквозь зубы. Гор насупился ещё тяжелее. Сильвия глядела на меня в упор, и в неподвижном её лице ничего не читалось, и это было хуже открытого недовольства.

Иль-Примо переждал шорох.

— А при нём, — продолжил он, и рука сдвинулась на Брока, — поручителем встанет вот этот человек. Брок. Ветеран, охотник девятой ступени, из тех, кто нынче ночью не дал одержимому дойти до последних столбов Печати. Правая рука Ока. Его слово — продолжение слова Кая.

Он повернул голову к Броку.

— Ты ведь согласен, охотник?

Брок не спешил отвечать.

Выдержал паузу, обвёл взглядом весь полукруг, каждого по очереди, неторопливо, с той хитрой прищуркой, что появлялась у него, когда он чуял выгодное дело или хорошую драку. Потом усы его дрогнули, и он хмыкнул коротко и довольно, на весь притихший зал.

— А как тут откажешься? — сказал он.

Иль-Примо принял этот ответ спокойно, кивнул один раз и откинулся в кресле. Довольство прошло по его серому лицу, разгладило на миг тяжёлые складки у рта. Он выдержал паузу, дав ей повиснуть под сводом.

Совет заговорил снова вполголоса, наклоняясь друг к другу, роняя короткие слова уголком рта. Кто-то из дальнего края полукруга обронил соседу, что Око призывают от бессилия, что за этой должностью всегда стояла слабость сидящего в главном кресле. Другой отозвался ещё тише, и слов я не разобрал, но тон уловил — тот же самый, кислый, осторожный. Слова эти старались держать при себе, а базальт под сводом ловил их и возвращал, множил, разносил по кругу, и оттого шёпот, который должен был остаться между двумя, слышали все.