Книга Системный Кузнец VIII, страница 29 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Коли тут застрянем, нам её и без темени свернут, — огрызнулся Брок, не поворачивая головы. — Томас, щенок, сейчас поди уже сапоги шнурует, а гнев уязвлённого дурака быстрее ветра, парень.

Усатый вновь стеганул коня — Черныш сбился с шага, копыто ударило о камень. Мы проехали ещё с полверсты — напряжение висело в воздухе. Брок явно маялся — чувствовал, как ёрзает на козлах, косится на меня, жуёт ус.

— А девка-то… — вдруг начал мужик, нарочито громко кашлянув. — Дочка толстухи, Инги…

Я напрягся, продолжая смотреть во тьму.

— Глядела на тебя, как на золотой соверен, — продолжил Брок, в голосе прорезались ехидные нотки. Наверняка пытался шутить, чтобы вернуть привычную манеру общения, где он — бывалый циник, а я — зелёный юнец. — Прям сияла вся. Уж не влюбилась ли, а?

Охотник пихнул меня локтем в бок.

— Охмурил девку, Мастер? — хохотнул тот коротко и нервно. — Глазом не успели моргнуть, а она уже тебе одёжку тащит, мать обманывает. Быстро ты.

Меня передёрнуло — перед глазами всплыло заплаканное лицо, её крик «Дурак!», размазанная по щекам пыль.

— Не мели чепухи, Брок, — отрезал сухо.

— Да ладно тебе! — не унимался тот, явно радуясь, что нашёл тему. — Дело молодое. Девка справная, хоть и с придурью. Чего нос воротишь? Или Мастерам простые радости не милы?

Повернулся к нему — в темноте не видел глаз, только блеск седины в усах.

— Она не влюбилась, Брок, — сказал жёстче, чем планировал. — Сказку себе придумала просто про героя, что пришел и спас её от скуки.

Брок хмыкнул, почесал подбородок рукоятью кнута.

— Эва как… Сложно у вас всё. Придумала сказку… По мне так — коли баба на тебя смотрит и не плюётся — уже хорошо. А коли ещё и портки дарит — так вообще праздник.

— Проехали, — оборвал его, давая понять, что разговор окончен. — Не до того сейчас. Следи за дорогой.

Брок вздохнул, но настаивать не стал. Мы снова погрузились в молчание. Ветер усилился, швырнув в лицо горсть ледяной крупы. Повозка вдруг перестала прыгать и мягко пошла вперёд. Звук копыт изменился — вместо чавканья грязи раздался цокот.

— Тракт, — выдохнул Брок, в голосе прозвучало облегчение. — Выбрались.

Под колёсами запел камень. Старый тракт, вымощенный ещё давным давно, встретил цокотом и плавностью хода. После грязи просёлка это казалось чудом: повозка перестала крениться и покатилась ровно, набирая ход.

Брок на козлах шумно выдохнул, расправляя сгорбленные плечи — почувствовал, как от него отступило напряжение.

— Вот она, родимая, — пробормотал охотник, оглаживая усы. — Теперь дело пойдёт. Тут хоть боком катись.

Луна, словно решив подыграть, на миг вынырнула из-за туч — бледный свет залил дорогу, уходящую в чёрный лес. По бокам мелькали редкие верстовые столбы, покрытые лишайником.

— Н-но! Живее! — гаркнул Брок, кнут рассек воздух.

Черныш дёрнулся, переходя на надрывную рысь. Повозка полетела вперёд, колёса застучали по стыкам плит быстрее, выбивая дробь. Ветер срывал шапку, заставляя щуриться.

Поначалу тоже почувствовал облегчение — скорость пьянила, давала ощущение безопасности. Чем быстрее мчимся, тем дальше виселица, которую готовит обиженный мальчишка. Но опыт, въевшийся в подкорку за годы службы, не давал расслабиться надолго — я привык чувствовать предел прочности. И то, что слышал, не нравилось.