Книга Системный Кузнец VIII, страница 28 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Что здесь?

— Рецепт, — просто ответил я. — Как сделать клинок, который срежет кору с вашей Медной Ивы. Там всё написано: глина, песок, температура. Если старик не дурак — разберётся. Мастера найдете.

Глаза Каспара расширились — мужик перевёл взгляд с бумаги на меня.

— Ты… разобрался с этой хреновеной? За один день?

— Было интересно, — пожал плечами. — Интересная задача.

С козел раздался стон. Брок, услышавший разговор, хлопнул себя ладонью по лбу.

— Демоны тебя раздери, парень! — простонал тот. — Мы бежим! Нас едва не повязали, а тебе всё неймётся! Даже здесь работу нашёл, благодетель хренов!

Усатый покачал головой, глядя на меня как на умалишённого.

— Ладно. Новое правило, Кай. Третье. В дороге — никакого кузнечного ремесла. Нехрен. Главное — добраться до моря живыми. Договорились?

Посмотрел на сложенный пергамент в руках Каспара — моя плата за одежду, что была на мне, за овёс в повозке. Я уходил без долгов.

— Договорились, — сказал, забираясь на козлы рядом с охотником. — Поехали.

Брок щёлкнул поводьями.

— Н-но, Зверюга! Пошевеливайся!

Черныш дёрнул, повозка скрипнула, колёса прошуршали по утоптанной земле двора. Мы выкатились в темноту, пахнущую сырой землёй и набухающими почками.

Таверна осталась позади — я не удержался и обернулся. Тёмный силуэт растворялся в ночи, но в одном окне на втором этаже горел слабый огонёк свечи. Кто-то стоял за стеклом и смотрел вслед? Или показалось? Я не знал и не хотел знать — в груди было пусто.

Позади остались слёзы девчонки, угрозы ублюдка и рецепт керамического ножа, который, может, спасёт деревню от гнева далёкой Столицы. А может, старик Гельмут просто выкинет его в печь, посчитав бредом сумасшедшего. Так бывает — делаешь, что можешь, закрываешь счёт и идёшь дальше.

— Ты чего? — толкнул меня плечом Брок.

— Ничего, дядя Горн, — отозвался я, отворачиваясь от удаляющегося огонька. — Едем дальше.

Море ждало где-то далеко на юге — до него ещё долгие недели пути

Закрыл глаза, позволяя стуку колёс и дыханию ночи смыть остатки бесконечного дня.

Дорога продолжалась.

Тьма была густой — заливала узкую колею, гасила звуки и превращала силуэты деревьев в горбатых великанов, тянущих лапы.

Повозка подпрыгнула на корне. Доски кузова скрипнули, и меня мотнуло в сторону, припечатав плечом к Броку, тот даже не шелохнулся — сидел, вцепившись в вожжи, и всматривался во мглу.

— Н-но! Пошёл! — хрипло выдохнул охотник.

Свистнул ременный кнут — Черныш обиженно всхрапнул, дёрнулся вперёд, ускоряя шаг, хотя дорога того не позволяла. Колёса вязли в раскисшей земле. Я крепче ухватился за борт. Ветер бил в лицо, забирался под воротник тулупа, который все-таки надел из-за непогоды. Холод собачий — каждое сотрясение повозки отдавалось ноющей болью.

Ехали молча. Гнетущее молчание беглецов, которые знают, что погоня — вопрос времени.

— Хр-р-р… Пф-ф-ф…

Из глубины кузова донёсся звук, напоминающий рык медведя в берлоге. Ульф спал, ему было всё равно — ночь, побег, угрозы сына торгаша. Качнуло? Значит, баюкают. Холодно? У него теперь бурый кафтан, тёплый, «как мишка» — невольно позавидовал этой святой простоте. Вот бы так уметь — закрыть глаза и выключить мир.

Снова свист кнута.

— Да не лети ты так, — буркнул я, не разжимая зубов. — Шею свернём в такой темени.